Красный священник - Е. Юань

дарованные негативные статусы вообще не возымели бы эффекта. Будь то апатия, утрата боевого духа, паника или маниакальная тяга к звонкой монете — для мертвого куска плоти, лишенного разума и собственных устремлений, всё это было пустым звуком.

Именно поэтому Кьюнас Кольг постановил: первым делом надлежит разрубить гордиев узел идентификации подлинного тела.

И если для других магов эта задача казалась неразрешимой, то мастер высших эшелонов Пути «Адвоката» подобных терзаний не ведал.

В мире не существует ничего, что не подчинялось бы правилам и не имело бы скрытых закономерностей. А полубоги из числа «Адвокатов» как раз собаку съели на том, чтобы выискивать бреши в этих законах и виртуозно обращать их себе на пользу.

Опираясь на прошлый опыт кровопролитных стычек с «Магами причуд» и скрупулезно проанализировав методы противодействия, Кьюнас Кольг был железобетонно уверен: его «Искажение» способно стреножить этого врага.

Ему было прекрасно ведомо, что «Маг причуд» может беспрепятственно и мгновенно меняться местами с любой из своих марионеток. И именно этот закон он вознамерился «Исказить», сузив рамки до возможности телепортироваться лишь к двум-трем конкретным болванчикам!

При таком раскладе вычислить истинного кукловода станет плевым делом.

Разумеется, не будь у «Искажения» жестких лимитов, а площадной «Запрет» не упрись в свой предел, Кьюнас Кольг предпочел бы куда более радикальные меры. Например, приковал бы «Мага причуд» к одной-единственной кукле или вовсе наложил тотальное вето на любую рокировку.

Хлоп!

Руки Кьюнаса Кольга, сжимающие «Отчаянный вопль Ривелла» и «Концерт света и тени», с силой сомкнулись, словно спрессовывая колоссальное пространство в крошечную точку.

Талант «Графа Грехопадения» — «Искажение»!

В ту же долю секунды прямо в его ладонях, абсолютно беззвучно, распустился алый, пропитанный густым мраком цветок. Казалось, полубог вознамерился преподнести этот бутон в дар Германам Воробьям в саду, на виноградниках и в особняке. А сами обезумевшие авантюристы — будь то раздутые или плоские, заурядные или пугающе гротескные — не выказали ни малейших признаков аномалий.

Кьюнас Кольг вновь пал жертвой случайной мутации — того самого непредсказуемого побочного эффекта «Концерта света и тени»!

Артефакт своевольно перекроил суть «Искажения», превратив его в банальный призыв цветка из раскинувшегося внизу сада.

А призрачные белые голуби, в которых выродился залп воздушных пуль, всё еще кружили в воздухе, так и не успев растаять!

В этот миг кровопролитная битва двух полубогов внезапно налилась нотками сюрреалистичного, гротескного абсурда и комичности.

Разумеется, ни Герман Воробей, ни тем более сам Кьюнас Кольг так совершенно не считали. Последнего и вовсе в очередной раз накрыло привычным, свинцовым чувством глухой безысходности.

Не теряя ни доли секунды, генерал вновь изготовился ударить по рукам, отчаянно силясь продавить свое «Искажение» грубым числом попыток наперекор слепому жребию мутаций.

Вот только Герман Воробей был отнюдь не мертвецом и совершенно не собирался благородно соблюдать пошаговый рыцарский этикет. Вся эта необъятная толпа безумных авантюристов вновь взяла «Графа Грехопадения» на мушку — кто-то выцеливал его сложенными из пальцев пистолетами, а кто-то сжимал в руках револьверы, до боли напоминающие «Похоронный звон», причем отличить фальшивку от оригинала было невозможно.

В это самое мгновение Кьюнас Кольг интуитивно почуял неладное. Едва заметно скосив глаза, он устремил взор ввысь и обомлел: на фоне исполинской, безмятежно висящей над черным шпилем багровой луны вырисовался еще один человеческий силуэт.

Этот незнакомец тоже щеголял шелковым цилиндром, черным плащом и перчаткой из человеческой кожи, намертво сжимая в руке отливающий вороненой сталью револьвер. Лицо с резкими, рублеными чертами дышало ледяным холодом — это был еще один Герман Воробей!

Купаясь в лучах алой луны, он плавно пикировал вниз. Фигура стремительно разрасталась, обретая кристальную четкость, а длинноствольный револьвер уже был заблаговременно наведен прямиком на Кьюнаса Кольга.

Бах! Бах!

Из ствола пулей вырвался диковинный снаряд, где кристально-прозрачные сегменты чередовались с полупрозрачными, и молниеносно устремился к генералу.

То была «Пуля Лишения», выкованная из оставленного клоном Амона «Червя Времени»!

В отличие от «Лишения» Пути «Арбитра», её подлинная суть крылась в «краже». Снаряд был способен, опираясь на хронологию, безжалостно умыкнуть у мишени три последние пущенные в ход Потусторонние способности, даруя владельцу власть использовать их по своему усмотрению.

И если «Лишение» стези «Арбитра» било точно в цель сразу после фиксации мишени, не оставляя шансов на маневр, то пуля действовала иначе. Для её активации не требовалось прямого попадания в плоть, однако враг был обязан находиться в радиусе поражения и не успеть дать деру за его пределы. Иными словами, от первого фокуса уклониться было физически немыслимо, спасали лишь разрыв в рангах да врожденная специфика Пути. А вот от снаряда, при должной сноровке и обостренном чутье, вполне можно было играючи увернуться.

Отказавшись от вероломного удара в спину и сознательно затягивая время, Клейн преследовал две прагматичные цели. Во-первых, он отчаянно жаждал вынудить Кьюнаса Кольга исчерпать драгоценные лимиты «Запрета» и «Лишения» на те таланты, что казались критичными, но в текущей мясорубке роли не играли. А во-вторых, сыщик маниакально дожидался первого проявления случайной мутации. Его план был ювелирен: нащупать то самое окно между двумя аномалиями и всадить в генерала «Пулю Лишения», дабы умыкнуть три убойных козыря.

И именно ради этого он пошел ва-банк, спихнув и подлинный «Похоронный звон», и «Ползучий голод» своему «Победителю» Энъюни, заставив куклу безупречно отыгрывать роль истинного Германа Воробья.

Судя по текущему раскладу, Кьюнасу Кольгу предстояло лишиться «Искажения», «Хаоса» и «Раздувания».

Бах-бах-бах-бах-бах!

Оставшаяся внизу орава двойников Германа Воробья синхронно открыла шквальный огонь.

Внезапно и воздушные снаряды, и та самая «Пуля Лишения» с оглушительным треском разорвались прямо в воздухе. Они распустились ослепительными, кричаще-алыми, пурпурными, желтыми и изумрудными бутонами фейерверков, которые, впрочем, так и не смогли разогнать свинцовую ночную мглу.

«Концерт света и тени» в очередной раз разродился случайной мутацией!

И на сей раз артефакт выплеснул целую серию аномалий кряду, словно напрочь забыв о паузах и передышках.

Лицо Кьюнаса Кольга вмиг озарилось торжествующей улыбкой. Его ладони со звонким хлопком впечатались друг в друга.

В ту же долю секунды мириады молодых людей в шелковых цилиндрах и черных плащах, залитых светом исполинской багровой луны, начали стремительно блекнуть и таять, пока не остались лишь две фигуры, сохранившие свой первозданный вид.

«Искажение» «Графа Грехопадения» вступило в силу!

И теперь Герман Воробей мог меняться местами исключительно с этой парочкой уцелевших, полноценных марионеток!

Не давая врагу ни мгновения на передышку, Кьюнас Кольг резким взмахом руки швырнул ту самую розу, что всё еще зажимал в пальцах вместе с часами.

Цветок набрал пугающую скорость. Казалось,