Красный священник - Е. Юань

— Здесь запрещена телепортация!

В этот самый миг залитое лучами исполинской алой луны поместье Мэйго абсолютно бесшумно накрыла некая неведомая, искажающая законы мироздания аномалия. Фигура Германа Воробья, чьи очертания стремительно таяли в пространстве сразу после выстрела, с грохотом вывалилась обратно из пустоты, обретая прежнюю плотность.

Его маневр со сменой позиций потерпел глухое фиаско.

Артефакт «Концерт света и тени», талант «Запрета»!

— Для Кьюнаса Кольга расчет был кристально ясен: какими бы козырями ни щеголял Герман Воробей, раз уж противник владеет даром телепортации, этот финт надлежит наглухо обрубить первым же делом! Враг, способный безостановочно, с пугающей частотой и без малейших задержек совершать микропрыжки сквозь пространство — это не просто заноза, это первобытная, смертоносная угроза!

Осознав, что телепортация сорвалась, Герман Воробей даже не дрогнул в лице. Его силуэт стремительно исказился, напрочь растеряв все краски мира и обернувшись сгустком непроницаемой, чернильной тьмы.

Этот глубокий мрак внезапно рухнул вниз, расплескавшись по земле, и виртуозно слился воедино с теми густыми тенями, куда не проникали лучи лунного света, став абсолютно неразличимым на их фоне.

Бах-бах-бах-бах-бах! В ту же секунду то самое место, где только что стоял безумный авантюрист, взорвалось роем свежих пулевых отверстий, безжалостно изрешетивших брусчатку.

Грохот!

Перекрытие с треском обвалилось, обнажив зияющие недра комнаты этажом ниже, однако в воздух не взметнулось ни единой пылинки.

И несмотря на эту оглушительную канонаду, поместье Мэйго по-прежнему безмятежно дремало под покровом густых теней. Никто из обитателей не проснулся в панике, и даже привычного эха от грохота не последовало.

Кьюнас Кольг титаническим усилием воли подавил жгучий порыв немедленно «запретить» любые прятки в тенях. Намертво стискивая в одной руке «Отчаянный вопль Ривелла», а в другой — «Концерт света и тени», он с ледяным хладнокровием сканировал округу, терпеливо дожидаясь, пока Герман Воробей вновь вылезет на свет и перейдет в атаку.

Увы, в развороченной комнате царило звенящее, мертвое безмолвие — тени застыли, не выдавая ни малейшего шевеления. А за окном гордые шпили и трубы дымоходов всё так же тонули в пробирающем до костей ледяном мраке, в то время как исполинский багровый диск луны, казалось, навис прямо над самыми крышами.

Роскошная флора в саду, уходящие вдаль виноградные лозы, изящные классические рамы окон — в этой сюрреалистичной ночи всё вокруг словно деградировало до состояния плоских, нарисованных декораций. И пускай они кристально ясно представали перед взором, ни один лист, ни одна ветка не смели даже шелохнуться.

Всё монументальное поместье Мэйго насквозь пропиталось удушающей, леденящей стужей, беспросветным мраком и глухим безмолвием. Казалось, оно оказалось наглухо забыто в каком-то глухом, недосягаемом уголке мироздания, куда не ступала нога человека, напрочь лишившись малейшей искры жизни.

Будучи истинным полубогом и матерым мастодонтом в недрах разведки, Кьюнас Кольг в мгновение ока выстроил в голове парочку рабочих теорий. Его интуиция набатом кричала, что во всей этой чертовщине замешана власть из домена «Сокрытия».

Эта мысль потянула за собой целый ворох леденящих душу ассоциаций, однако Герман Воробей по-прежнему так и не соизволил показаться на глаза.

«Он не только не ударил в спину, но и добровольно спустил в трубу идеальный шанс для сокрушительного комбо, оставив мне столь роскошное окно для маневра… Неужто этому ублюдку невдомек, что мастер высших эшелонов Пути „Адвоката“ или „Арбитра“, успевший загодя обложиться бастионами законов в начале схватки, превращается в поистине непробиваемого монстра?» — в душе Кьюнаса Кольга промелькнула искра жгучего недоумения.

Впрочем, эта минутная передышка и скрупулезное сканирование округи позволили ему кристально ясно осознать собственное плачевное положение. Полубог уяснил железобетонную истину: стереть в порошок Германа Воробья — отнюдь не первоочередная задача. Подлинным стержнем выживания сейчас было вырваться из этого гротескного, сокрытого от чужих глаз измерения!

Задержись он здесь еще немного — и на его голову неминуемо обрушится лавина куда более фатальных, смертоносных угроз!

«Стоит мне лишь выскользнуть за пределы этого мрачного, искаженного поместья Мэйго — и даже явись сюда сам ангел, здесь, в самом сердце Баклунда, мне будет нечего бояться… Ко всему прочему, любой рукотворный мир сокрытия просто обязан иметь лазейку наружу, таков незыблемый, фундаментальный закон оккультизма… А уж жонглировать правилами и извращать их в свою пользу — это именно то, в чем полубогам стези „Адвоката“ нет равных!» — пока эти мысли вихрем неслись в голове Кьюнаса Кольга, он молниеносно выковал дерзкий план действий.

Резко развернувшись, он с силой оттолкнулся от пола балкона, взмыв ввысь с пугающей, сродни выстрелившей пружине скоростью.

Армейский полубог в мгновение ока оказался на заоблачной высоте, однако его разгон и не думал падать, напрочь попирая любые законы гравитации и не выказывая ни малейших признаков падения.

Сохраняя набранный темп, он устремлялся всё выше и выше, по сути, превратив свой затяжной прыжок в самый настоящий полет.

Талант «Графа Грехопадения» — «Использование»!

Изящное, виртуозное использование законов мироздания: он искусственно растянул во времени сам процесс отрыва от земли, позволяя набранной скорости сохраняться бесконечно долго.

Дотянись Кьюнас Кольг до заоблачного статуса ангела второй Последовательности, с помощью этого фокуса ему бы ничего не стоило допрыгнуть с грешной земли прямиком до самой алой луны.

Воспарив в воздухе, Кьюнас Кольг резким взмахом правой руки спустил с поводка свой паранормальный козырь — «Хаос».

Взяв на мушку всё монументальное поместье Мэйго вкупе с самим призрачным измерением, он вознамерился посеять тотальную неразбериху. Расчет строился на том, чтобы заставить ткань этого мира пойти кратковременной рябью, обнажив подлинную брешь для побега.

В ту же долю секунды декоративные цветы и уходящие вдаль виноградные лозы неуверенно покачнулись. Непроницаемо-черные шпили, дымоходы и классические витражи один за другим тоже начали стремительно сбрасывать с себя гнетущую, накрывавшую их теневую пелену.

И во всём этом содрогнувшемся мире лишь тот самый исполинский, нависший прямо над головой диск багровой луны не выказал ни малейших признаков аномалии, всё так же безмятежно и незыблемо взирая с небес.

«Вот он — выход!» — Кьюнас Кольг виртуозно, сквозь бушующий хаос, нащупал скрытую закономерность. Опираясь на эту мистическую отдачу, он безошибочно вычислил единственно верный путь к спасению.

Не теряя ни секунды на колебания, генерал мощно скрутил корпус. Пустив в ход талант «Раздувания», он грубой силой перекроил вектор своего полета, хищной торпедой устремившись прямо к ослепительному, кроваво-красному светилу.

Однако именно в это мгновение из густой тени, отбрасываемой главным особняком Мэйго, буквально пророс человеческий силуэт. То был не кто иной, как суровый, облаченный в черный плащ и увенчанный шелковым полуцилиндром Герман