Время прощаний и встреч - Анатолий Владимирович Софронов

— А Наталку помните с «Малой земли»? — спросил генерал, указывая на белокурую с сединой женщину, стоящую среди военных.

— Живите, дорогой наш, на радость всему народу, — тихо проговорила женщина, которую назвали Наталкой.

— Удивительная сплоченность у всех, кто здесь воевал… Все любят друг друга… Скажи только «малоземелец» — и каждый тебе близкий друг и товарищ, — продолжает генерал.

— А помните комсорга батальона морской пехоты Марию Педенко? — спрашивает Леонид Ильич. — Эта дружба рождалась в бою, на ненависти к врагам. Да и как было не рождаться ненависти? Как вспомнишь, что делали фашисты с нашими бойцами… Как сжигали они наших солдат в клубе моряков. Помню, когда нечем было писать — кровью подписывали клятву стоять насмерть и разгромить врага.

…И снова машины мчатся, теперь уже по самому берегу Черного моря к 9-му километру. Там в скале располагался полевой командный пункт 18-й армии. Сейчас здесь филиал новороссийского музея. Чисто и прохладно в длинных тоннелях. Висят фотографии военных лет. На одной из них запечатлен момент вручения Леонидом Ильичом партбилетов на «Малой земле». Возле фотографии, на которой два бойца на бруствере блиндажа ведут огонь по врагу, Леонид Ильич задерживается и вдруг, видимо что-то вспомнив, произносит: «Что, братушка, тушуешься?»

Затем Брежнев направляется в небольшой боковой отсек и говорит, улыбаясь:

— Тут висячая кровать была, сетка для отдыха… Приходилось иногда отдыхать на ней и Леселидзе, и члену Военного совета, замечательному воину Колонину, и мне, конечно… Здесь, в этом подземелье, многие решения и принимались.

…Дорога все ближе к Геленджику. Небольшой этот город внес свою драгоценную лепту в победу Новороссийска. Здесь базировались боевые торпедные и сторожевые катера, сыгравшие во время высадки десанта в Новороссийский порт решающую роль. Здесь же базировался штаб соединения береговой артиллерии. Располагались летчики.

Не доезжая до Геленджика, машины свернули с дороги и направились к поселку Марьина Роща. В этом поселке располагались отделы штаба 18-й армии. Именно сюда мчались сломя голову мы, военные корреспонденты центральных газет, чтобы передать в свои издания статьи о подвигах защитников Кавказа.

Машина Леонида Ильича останавливается возле небольшого домика. Улица Ленина, № 6. Здесь когда-то бывал в редкие часы отдыха начальник политотдела армии полковник Брежнев.

Во дворе столик, на котором в вазе лежат яблоки и крупный виноград. Неподалеку водопроводная колонка. А еще чуть дальше старый колодец…

У калитки, в окружении внуков, правнуков и соседей, стояла старушка. Это была хозяйка дома Анна Касьяновна Сахно. Увидев Леонида Ильича, она воскликнула:

— Ох, как же хорошо, что вы приехали!

— Не забыли? — спрашивает Леонид Ильич.

— Как можно забыть? Заходите, дорогой гость…

Леонид Ильич подходит к колодцу.

— Хорошая вода была всегда в нем, — говорит он.

— Она и сейчас такая же… Поживите у нас хоть несколько дней.

Леонид Ильич улыбается и вместе с Анной Касьяновной входит в дом.

— Тут и землянка еще сохранилась товарища Брежнева, — говорит нам внук хозяйки.

Леонид Ильич снова появляется на крыльце.

— Сейчас увидите, — обращается он к гостям, — то место, откуда мы уходили на катерах на «Малую землю». Сейчас мы дойдем до Новороссийска за пятьдесят минут, а раньше для того, чтобы добраться в темноте ночи до «Малой земли», надо было четыре-пять часов. Под жестоким обстрелом… И доходили, — говорит Леонид Ильич и, помолчав, добавляет: — Не все, конечно…

…Солнце клонилось к закату, когда катер товарища Брежнева пришвартовался к тому самому месту, возле которого стоял гвардейский корабль «Красный Крым». Леонид Ильич вместе с гостями поднялся на палубу корабля, где его горячо приветствовали военные моряки. Теплой и сердечной была беседа Генерального секретаря нашей партии с командой «Красного Крыма».

Далеко за полночь затянулась встреча Леонида Ильича Брежнева с боевыми товарищами, с теми, с кем он, по его собственному выражению, протопал много дорог в суровое, трудное время; с многочисленными гостями, представителями Москвы, Ленинграда, Киева, Грузии, Крыма, Ростова, Ставрополя и других краев и областей Советского Союза. Добрым словом вспомнил Леонид Ильич своего боевого друга, не дожившего до победы, Героя Советского Союза, командарма К. Н. Леселидзе, и произнес теплые слова в адрес сына командарма, присутствовавшего на этой встрече полковника Отари Леселидзе.

Заканчивая этот незабываемый вечер, Леонид Ильич сказал:

— Благодаря воле партии, героизму наших вооруженных сил, поддержке нашего дела всем советским народом была выиграна эта война. На полях сражений погибло много воинов, много гражданского населения, и сейчас, думая о мире, защищая его, никогда не будет лишним помянуть сердцем всех тех, кто отдал свои жизни за победу.

Все было в эти исторические дни в Новороссийске: и народное ликование по поводу великого праздника и печаль воспоминаний о тех, кто уже не мог быть на этом светлом празднике. Мы смотрели на жителей Новороссийска, заполнивших улицы, — лица их светились счастьем и радостью. Они были горды тем, что вручить боевую награду приехал в Новороссийск Леонид Ильич Брежнев, имя которого является символом преданности делу Коммунистической партии, советскому народу и родной земле.

Эти дни надолго останутся в памяти народной.

В сентябре 1943 года в корреспонденции «В Новороссийске после боя», переданной на другой день после полного освобождения города от фашистских оккупантов и напечатанной в газете «Известия», у меня были такие строчки:

«Мы проходим десятки улиц. Первомайская, Пушкинская, Лермонтовская, Кольцовская, Почтовая, Элеваторная, Осоавиахимовская… Тихо, пустынно во дворах. Только дикая акация раскачивается на легком ветру и осыпает листья и стручки на израненную землю.

…При входе в новороссийский пригород Мефодиевку сохранилась остроугольная высокая арка с надписью по фронту: «Мы наш, мы новый мир построим». Под арку втягиваются колонны пехоты. Идет, громыхая, тяжелая артиллерия, неуклюже ползут самоходные пушки. Все это течет железным потоком вдоль берега Черного моря, за Новороссийск. «Мы наш, мы новый мир построим». Да, построим, все будет снова у нас, и этот с остатками синей краски на кирпичах большой детский сад на Почтовой улице снова огласится детским смехом и песнями, и не будет возле него стоять сиротливо кем-то брошенная год назад детская голубая коляска. И во вновь отстроенном клубе станцует плавный вальс со своей подружкой моряк, которому приходилось сражаться в этом клубе, короткими перебежками прорываясь по коридору из комнаты в комнату».

Я снова увидел эту арку с той же надписью: «Мы наш, мы новый мир построим». Машина шла быстро, и надпись промелькнула мимо глаз. Но это была она, та самая арка! И та же самая надпись! И вот встал из пепла, из руин, и цветет,