Следы на воде - Роман Евгеньевич Суржиков

- Секретарь, дайте нам полчаса.

Отто поклонился:

- Не смею возражать, ваше сиятельство.

- Баронесса, велите подать бумагу и чернила. Поручик, требую письменно изложить то, что вы утверждали в устной форме.

Дитрих чуть не ляпнул: “Что я – фон Эйринг?..” К счастью, в этом пока никто не сомневался.

- Что ты готов на все, - подсказала Катрина.

Дитрих начал писать:

“Ваше сиятельство князь Владислав Ленц,

прошу руки вашей племянницы Ольхи, к коей испытываю сильное сердечное влечение.

Обещаю стать для нее верным и заботливым мужем, а также...”

Князь смотрел через его плечо и, кажется, был удовлетворен. Окончив бумагу, Дитрих не поставил подпись, а повернулся к Ленцу.

- Ваше сиятельство, коль мы перешли... амм... к письменным договоренностям... Не соизволите ли и вы составить документ?

Ленц нахмурился, но на сей раз спорить не стал. Должно быть, веские доводы графа успели завладеть его сознанием.

- Что именно вы хотите?

- Участок земли. Небольшой, всего сотня десятин. Позвольте указать на карте...

* * *

Они выбрались на улицу и сели в бричку, и кучер щелкнул кнутом, послав конягу рысью. Когда чертово поместье скрылось за поворотом, Дитрих выдохнул и обмяк, растекшись по сиденью.

- Братцы, как же вы вовремя явились! Я уж не чаял выбраться живым!

- А что было-то, хозяин? Княжна сильно возмутилась?

- Княжна – не слишком, а вот князь... Да ладно, что было – то прошло. Здорово, что скоро уедем.

- В восемь-тридцать утра, если говорить точно. Ваши вещи уже собраны. Я хотел предупредить фрау Мари, но не знал, в каком виде вы для нее все оформили.

- Скажу, что еду служить. Раз вещи собраны, давай сразу к ней, я попрощаюсь.

- Извозчик, айда на Витвенплац!

Тут Дитрих вспомнил о своем любопытстве.

- Отто, скажите: кто же там поумирал?

- А вы не знаете? В газетах писали...

- Там постоянно что-то пишут, частенько и о душегубстве. Какой конкретно случай вы имеете в виду?

- Коль вы не знаете, то и я говорить не должен. Мастер не велел. Он сказал: “Убеди поручика уехать поскорее, а про тот случай молчи”.

Дитриха осенило:

- Постойте-ка! Неужто Йориксена подозревают в убийстве?!

- Что?.. Нет, сударь! Ни в коем случае, даже думать не смейте!

- Тогда зачем бежать, если он не виноват?

Вместо секретаря ответил Милош:

- Есть мудрое правило, хозяин: виноват, не виноват - а от жандармов держись подальше. По вине накажут- хотя бы будет справедливость, а коли без вины – совсем обидно.

Дитрих улыбнулся:

- О, да, это я понимаю. Прямо сейчас – в особенности!

Мысли о скором поезде из Хофштадта наполняли его самым что ни есть вдохновением.

Дома на Витвенплац поручик разбудил жену и сообщил новость почти теми же словами, что и князю: рота потерпела большую убыль офицерского состава, потому требуется срочно выехать в район боевых действий.

Мари, конечно, разрыдалась.

- Ты же обещал служить в штабе... Говорил: никакой опасности...

Дитрих не стал объяснять, что главная опасность грозит ему тут, в столице. На фронте еще как карта ляжет, а здесь – точно пристрелят, едва поручик фон Эйринг окажется фон Дортом. И случится это не позднее завтрашнего дня. Катрина-то обещала поговорить о нем с маркграфом Максимианом. Глава рода фон Эйринг точно знает всех своих внучатых племянников!

Эти мысли Дитрих оставил при себе, а жену успокоил иными словами:

- Не переживай, рота после потерь уйдет на комплектацию. Камней перебили – жуть сколько! Пока пригонят новых, пока я их обучу – глядишь, и кончится война.

- А если не кончится? Если снова в бой?.. Любимый, я не проживу без тебя! И Хайнц не проживет. Не бросай нас, пожалуйста!

Он сказал: когда рота будет готова к бою, он сообщит в письме. А пока такого письма нет, Мари нечего опасаться. Она велела писать не только об этом, а как можно чаще, каждый день!

- Что ж я буду писать-то? На каждый день и новостей не наберешь! Военная жизнь – такая скука!

- Пиши о том, как любишь! Делись всеми мыслями – любыми, какие прийдут!

Одна мысль пришла прямо сейчас, и Дитрих поделился:

- Скажи, если так повернется, ты не против... амм... эмигрировать в Муарис?

Жена заподозрила, что муж замыслил дезертирство. Сперва ужаснулась:

- О, боже, это же позор!

Но одумалась и поменяла взгляд:

- А впрочем... Как делить награды, так тебя – в отставку. А как погибать за кайзера, так сразу: явись срочно. Пускай сами воюют при таком подходе. Я согласна!

Дитрих даже не подозревал в жене подобной преданности. Он крепко сжал ее в объятиях и прослезился. Сказал:

- Нет, пока ничего такого... Просто, если очень плохо повернется...

- Тогда ты только скажи, куда приехать! Мы с Хайнцем примчим первым же поездом! А до тех пор – пиши каждый день, слышишь?

После удивительно теплого прощания Дитрих в растроганых чувствах заскочил в номера, забрал вещи и покатил на вокзал. Милош сопровождал его, а Отто ранее уехал за фишмайстером, назначив встречу на перроне.

Когда Дитрих явился туда, состав уже был подан. Паровоз шипел, как котяра, прогревая котлы. Первые пассажиры рыскали по платформе в поисках своих вагонов. Фишмайстер Йориксен пришел в компании секретаря и двух носильщиков с горою поклажи. Видимо, в чемоданах хранилось все, что только может понадобиться для рыбалки.

- Угодили вы в переплет, да? - спросил Дитрих без издевки, скорее по-дружески, как товарища по несчастью.

- В какой?

- Ну, с теми покойниками.

Фишмайстер озлился:

- С теми покойниками у меня меньше связи, чем у вас – с каталийскими алленами. Я уезжаю от идиотов, коим мерещится сия связь. Если вы из их числа, я вас высажу на первой станции.

- Тогда не найдете мой шёнбрун.

- Я уже знаю воеводство. А шёнбруны с малого расстояния чуют друг друга. Порыбачу в соседнем Колодце и найду ваш.

В