Следы на воде - Роман Евгеньевич Суржиков

- Моя мать – солантийка, я выросла на острове и знаю язык. Зачем, по-вашему, меня взяли в ту экспедицию?!

- Ну…

- Маэстро, вы великолепны! Знаете обо мне меньше, чем хомяк о живописи, но имеете наглость называть “холодной змеей”!

Фатима ошибалась: кое-что о ней Альваро знал. Она изменила мужу с жестоким бандитом. Она погубила обоих детей: сын гниет в борделе, дочь спивается... Но говорить подобное женщине – недостойно. Даже в минуту гнева.

- А как вы поняли, кто я?

Она села на кровать, скрестив ноги. Поза и голос выдавали насмешку.

- Представьте себе: навела справки. Когда кто-либо просит встречи со мной, я выясняю заранее, что за человек.

- Но мне вы не дали такой возможности! Скрыли себя всеми способами, даже сняли браслет!

- Ваши обвинения забавны: вы-то себя тоже не назвали.

- Это другое! - с искренней уверенностью заявил Альваро. - Мое имя ни о чем бы вам не сказало. Вы не читали моих книг!

Фатима скорее развлекалась беседой, чем участвовала в ссоре. Да Силва удивил ее, но отнюдь не разозлил.

- На ваш выпад, маэстро, можно ответить четырьмя способами. Право, не знаю, какой выбрать… Пожалуй, этот. Верно, книг я не читала, но ваше имя слышала, и не раз. Моя дочь без ума от ваших романов. Вы проиграли семь тысяч моему секретарю, защищая нелепый тезис о равенстве. Потом вы пожелали писать обо мне, а спустя несколько дней – вмешались в драку на стороне безработных. Какие выводы я должна была сделать?

- Обычная жизнь человека искусства!

- Как это мило!.. Дорогой, я могу позволить себе страсть, но не беспечность. Просчитать вас было необходимо. Возможно, вы – агент Филиппе-аллена, засланный к реформистам? Ваш спор о равенстве и драка – способ понравиться обреро и внедриться в их ряды? Вы вступились за пару слуг, Мор это оценила. Ну, а книга о героях Соланты – лишь дымовая завеса... Но может, - думала я, - здесь более тонкая игра? Наивные поступки – это маскировочный плащ, чтобы подкрасться ко мне. Да Силва защищает слуг, проигрывает деньги, дерется с кем попало. Он честный простак, ему можно доверять! А книга – предлог для самых разных вопросов, на которые я без опаски отвечу.

Фатима невинно поглядела на собственные пальцы.

- Имелась и третья возможность: да Силва – действительно такой наивный дурачок, каким выглядит… Следовало проверить, и я проверила…

Его бросило в краску. Проверкой была вчерашняя лекция о Высоком Столе! Фатима напрямую заговорила о политических играх – и даже тогда он думал только про ее тело. Конечно, он не интриган, а похотливый идиот!

- И вы отдались тому, кого считаете дурачком?

- А вы – холодной гадюке. Причем даже не поняли, с кем спите. Не знаю, какой из фактов унизительней для вас.

Он отложил ее браслет и поднялся с места, полный оскорбленного достоинства.

- Я был искренен в чувствах, а вы все делали по расчету. Это низость и лукавство.

- Полноте, мы оба наслаждались игрой. У вашего гнева лишь одна причина – ваше поражение.

Альваро промолчал, тяжело дыша от злости. Нет, не только поражение. Она обманула его. Верно, оба играли – но он играл почти самого себя, маска и лицо едва ли отличались. Она же притворялась кем-то совсем другим. Она знала, с кем ложится в постель, а он – нет!

- Взгляните с такой стороны, маэстро. Если б я назвалась, вы испугались бы меня. И мы оба остались бы без сладости…

Она уронила обувь с ноги и голыми пальцами потрогала Альваро. Даже теперь она забавлялась! Будто его гнев и обида ничего не значили. Будто все его чувства – игрушка!

Нет, даже теперь он не ударил по больному. Упомянуть ее детей было бы слишком жестоко. Альваро ужалил иным способом:

- Вы помните да Виру?

Она побледнела.

- Что вы сказали?

- Родриго да Вира, штурман “Санта Элизы”! - отчеканил он, наслаждаясь и грозным звучанием имени, и произведенным эффектом. - Помните такого? Или сразу забыли, едва наигрались?

Фатима поднялась, сдавленно дыша.

- Что вы знаете об этом?!

- Я знаю главное: ваши мужчины добром не кончают.

- Мои мужчины?..

Она застыла с румянцем гнева на щеках. Попыталась сказать, но не смогла. Искривила губы, издала язвительный смех… и вдруг закричала:

- Прочь из дома, негодяй!

- Я и не думал задерживаться, - процедил Альваро и зашагал к двери.

- Убирайся!

Фатима запустила туфлей ему в спину. Постыдно ускорив шаги, да Силва выскочил из ее спальни, сбежал по лестнице и покинул дом.

* * *

Альваро Флорес да Силва умел собой восхищаться, столь же искренне мог и высмеять себя. Но вот чего он не умел: относиться к себе хладнокровно. Когда его чувства начинали клониться в худшую сторону, они мигом проскакивали точку баланса и скатывались в пучину самоуничижения. Изгнанный с позором из дома Фатимы-аллен, он еще не успел перейти улицу, как уже думал о самом худшем. Фатима прогнала его не просто так. Ссора была лишь предлогом, а подлинная причина проста и ужасна: он не удовлетворил ее в постели!

Ночью он постарался на славу, даже дважды, и Фатима вроде бы выглядела счастливой… Но это было чистое притворство! Стонала и ахала для виду, а сама воображала мужчин получше, чем он: всяких генералов, фельдмаршалов, пиратских головорезов. А утром он по глупости напомнил ей про да Виру. Как саркастично она засмеялась тогда! Будто хотела сказать: “Куда тебе до Родриго! Пистолетик – не ровня пушке!”

Словом, теперь только случай мог помешать Альваро погрузиться в тоску… И случай пришел на помощь. Когда писатель, ничего не видя, кроме бессилия своего гнева, стал переходить улицу – в него врезалась машина.

К счастью, шофер успел ударить по тормозам. Передок экипажа, маркированный буквами ESP, стукнул да Силву в бедро и опрокинул наземь – но не нанес серьезных повреждений. Альваро поднялся, отчасти даже довольный, что теперь есть на ком выместить злость.

- Исчадье бездны! Куда ты мчишься с такой скоростью?! Если хочешь задавить меня – сделай это медленно, получишь больше удовольствия!

Из кабины выскочила рыжеволосая девушка и знакомым жестом бросила на кресло ездовые очки.

- Простите меня, простите, маэстро!.. Вы так внезапно… О, Древние... Вы сильно ушиблись?

Альваро не имел душевных сил на удивление, а только спросил:

- Сеньорита,