История философии - Энтони Грейлинг

наука изучает практики и структуры, будучи дескриптивной и эмпирической. Считается, что позитивистский поворот в философии с его уважением к научным методам побудил некоторых исследователей счесть эмпирическую задачу описания институтов и практик более привлекательной, нежели более трудная и запутанная задача поиска их принципов и обоснований.

Однако, как показали дальнейшие события, политическая философия не умерла; и вклад, внесенный прежде всего Ролзом и Нозиком, стал непреходящим вкладом в ту великую традицию, которую, как казалось Ласлетту, он оплакивал.

Джон Ролз (1921–2002) родился в Балтиморе; его отец был юристом, а мать, Анна Абелл Стамп Ролз, — активисткой движения за избирательные права женщин. Она и ее соратницы-суфражистки застали принятие Девятнадцатой поправки к Конституции США в августе 1920 года (за шесть месяцев до рождения Ролза), которая предоставила всем американским женщинам право голоса. В качестве президента местного отделения Лиги женщин-избирательниц она продолжала активно участвовать в кампании за принятие Поправки о равных правах (ERA), гарантирующей женщинам равенство с мужчинами во всех социальных и экономических аспектах. На момент написания этих строк, почти век спустя, Поправка о равных правах так и не была принята. Ее интересы, несомненно, повлияли на интересы самого Ролза; кажется, трудно представить себе более естественный переход, чем путь от ее активизма к предмету теоретических изысканий Ролза, мотивом для которых служило стремление сформулировать подлинно практическую политическую теорию.

В детстве Ролз потерял двоих из четырех своих братьев из-за болезней, которыми переболел сам и которыми, как он утверждал, они заразились от него. Окончив Принстон в 1943 году, он вступил в армию и служил пехотинцем на Тихом океане, пережив глубокую психологическую травму и утратив из-за этого опыта свою религиозную веру. После войны он вернулся в Принстон для получения докторской степени, а затем некоторое время провел в Оксфорде по стипендии Фулбрайта, где участвовал в дискуссиях с Исайей Берлином, Гербертом Хартом и Стюартом Хэмпширом. Недолго проработав преподавателем в Корнеллском университете, он перешел в Гарвард, где и оставался до конца своей карьеры.

Ролз выступал против американского военного вмешательства во Вьетнаме. Он был замкнутым человеком, к тому же заикался и не любил публичности, а потому не стал открытым общественным деятелем; однако его размышления о политике определялись сильным стремлением найти способы предотвращения или урегулирования политических конфликтов, достижения примирения в случае их возникновения, а также создания наилучшего разумно возможного политического устройства.

Эти последние замечания указывают на цели Ролза, которые он преследовал, внося свой вклад в дискуссию по центральному вопросу либерально-демократической мысли: о кажущемся противоречии между свободой и равенством. Равенства можно достичь только в том случае, если свобода ограничена; свобода же ведет к неравенству, поскольку различия между людьми в стартовых условиях, таланте, энергии и везении быстро его порождают. Исайя Берлин, в соответствии со своим общим представлением о «плюрализме ценностей», утверждал, что свобода и равенство находятся в неразрешимом конфликте. Ролз был настроен более оптимистично, полагая, что справедливое общество способно вместить граждан, которые одновременно индивидуально свободны и равны в существенных отношениях. Здесь играет роль его концепция «рефлексивного равновесия» — состояния, которое достигается, когда размышления о принципах и ценностях приводят их в более согласованное отношение друг с другом.

Первый вопрос, к которому обратился Ролз, был методологическим: как подступиться к задаче формулирования концепции справедливости, которую любой мыслящий гражданин признает разумной? Его ответ заключается в том, чтобы обобщить идею «общественного договора», выдвинутую Локком, Руссо и Кантом, задавшись вопросом: какое социально-политическое устройство люди предпочли бы принять, если бы могли сделать этот выбор, так сказать, до своего рождения? Представьте их за «вуалью неведения» относительно того, кем они будут, когда они ничего не знают о своем будущем: какое социальное положение они займут, насколько умными, одаренными или здоровыми окажутся, какое это будет общество и какие у них сложатся собственные ценности, убеждения и цели. Им будет известно лишь то, что в данном случае применимы «обстоятельства справедливости» и что ситуация будет характеризоваться умеренным дефицитом ресурсов, так что распределение этих ресурсов будет определяться представлениями членов общества о моральной и политической правоте.

Однако обитатели «исходного положения» за своей вуалью неведения не будут полностью лишены ориентиров при выборе того, каким должно быть общество, ибо в их распоряжении будет «слабая теория блага», подсказывающая им, что они предпочли бы иметь больше, а не меньше определенных «первичных социальных благ», под которыми понимаются «вещи, которые, как предполагается, нужны разумному человеку, чего бы еще он ни желал», а именно: «права и свободы, возможности и полномочия, доходы и богатство [а также] чувство собственного достоинства». Ролз утверждает, что люди за вуалью неведения применили бы так называемую стратегию «максимина» для выбора общественного устройства — стратегию из теории игр, которая позволяет извлечь максимум из минимума, на который можно с уверенностью рассчитывать в данной ситуации. На этом основании, по его словам, люди в исходном положении предпочли бы, чтобы действовали следующие два принципа справедливости: во-первых, каждый член общества должен иметь равное право на наибольшую степень базовой свободы, совместимую с базовой свободой всех остальных; во-вторых, социальное неравенство должно быть устроено таким образом, чтобы оно приносило наибольшую возможную выгоду наименее преуспевающим слоям общества и не препятствовало тому, чтобы должности и посты были открыты для всех в условиях «честного равенства возможностей». Первый принцип имеет приоритет над вторым, а «честное равенство возможностей» имеет приоритет над обеспечением наименее преуспевающим максимально выгодного для них положения в их обстоятельствах.

Руководящая идея Ролза, согласно которой справедливость — это честность, постулирует общество, институты и структуры которого обладают «базисной структурой», обеспечивающей такое распределение социальных благ и тягот, на которое согласятся мыслящие граждане и в рамках которого они будут сотрудничать. Его концепция исходит из допущения, что общество находится в относительно благоприятных условиях — то есть не истерзано войной и не страдает от засухи и голода. Он также предполагает, что случайные преимущества — рождение талантливым или в богатой семье — не дают права на большую долю при распределении; распределение должно быть равным, за исключением случаев, когда неравное распределение пойдет на пользу абсолютно всем.

Общество не было бы справедливым, если бы оно игнорировало будущие поколения и потребляло все свои ресурсы так, что тем, кто придет после, ничего бы не оставалось. Соответственно, в «исходном положении» был бы сделан выбор в пользу согласия с принципом «справедливых сбережений», определяющим, сколько каждое поколение должно сохранять для использования будущими поколениями.

Идея «исходного положения» позволяет Ролзу детально проработать ряд шагов, которые предприняли бы его участники по мере того, как они узнавали