История философии - Энтони Грейлинг

в предисловии к книге «Анархия, государство и утопия»: «Индивиды обладают правами, и существуют вещи, которые ни один человек, ни одна группа людей не могут совершить по отношению к ним (не нарушая их прав)». Эти права настолько сильны, что они заставляют задуматься о границах государственной власти по отношению к индивидам. Соответственно, Нозик сосредотачивается на вопросе о легитимности государства. Его вывод также четко и сжато сформулирован в предисловии: «минимальное государство, ограниченное узкими функциями защиты от насилия, воровства, мошенничества, обеспечения соблюдения договоров и так далее, оправдано; любое более обширное государство будет нарушать права людей, принуждая их к определенным действиям, и потому неоправданно; и минимальное государство столь же вдохновляюще, сколь и правильно». Это перекликается с классической теорией «государства — ночного сторожа» XIX века, и Нозик остроумно подытожил один из ее аспектов, заявив, что ни одно правительство не имеет права «запрещать капиталистические акты между взрослыми людьми по взаимному согласию».

Два следствия из этих положений, по мнению Нозика, заключаются в том, что «государство не может использовать свой аппарат принуждения для того, чтобы заставлять одних граждан помогать другим, или для того, чтобы запрещать людям те или иные виды деятельности ради их собственного блага или защиты». Либертарианский аспект этой концепции кроется именно в данных следствиях. Очевидно, что идея налогообложения граждан в объемах, достаточных для социального обеспечения, служит примером того, как государство принуждает своих граждан помогать другим; точно так же законы, запрещающие рекреационные наркотики или требующие ношения мотоциклетных шлемов, являются примерами того, как государство принимает законы во благо людей за них самих.

«Сильные права», которыми, по утверждению Нозика, обладают индивиды, соответствуют правам в естественном состоянии, во многом похожем на то, как его представлял Локк. Они предшествуют любому общественному договору или существованию любых институтов и являются незыблемыми, так что появление договора или институтов не может их отменить или даже ограничить. Он признает, что не предлагает обоснований для своих утверждений касательно этих прав, хотя его аргумент против идеи о том, что отдельные лица могут нести определенные издержки в интересах общего социального блага, может в какой-то мере послужить таким оправданием. Ведь там он заявляет, что не существует никакой социальной сущности («общества»), чьим интересам отвечало бы несение издержек отдельными людьми; существуют только сами эти люди. Требовать от человека нести издержки во имя общества — не что иное, как использовать этого человека в интересах других людей; апелляции к «обществу» служат лишь фиговым листком, прикрывающим это. «Не существует оправданной жертвы одних из нас ради других».

Индивиды — это обособленные личности, стремящиеся к собственному благу своим собственным путем, говорит Нозик, и в этой обособленности он видит одну из причин незыблемости их фундаментальных прав. В кантовской терминологии они являются «целями в себе», и это, по-видимому, также связано с тем, что Нозику близка цитируемая им идея более ранних политических теоретиков о том, что люди «обладают собственностью на самих себя и на свой труд».

Минимальное государство, каким его видит Нозик, очень похоже на коммерческую корпорацию, не в последнюю очередь потому, что оно не финансирует себя за счет введения налогов. Это наводит на интересную мысль, что государство могло бы финансировать себя, продавая свои услуги гражданам. И это действительно один из способов интерпретации идеи Нозика о «невидимой руке», объясняющей, как вообще возникает государство. Люди в естественном состоянии будут объединяться для защиты от посягательств, и в конечном счете в результате этого процесса самоорганизации возникнет доминирующее защитное агентство — государство. Однако это порождает проблему, с которой Нозику приходится сталкиваться, так сказать, с другой стороны его собственной концепции: вызов со стороны анархистов. Почему вообще должна существовать какая-либо форма государства? Анархисты утверждают, что государство использует свою монополию на принуждение для наказания тех, кто эту монополию оспаривает. Когда государство использует силу принуждения, чтобы обязать одних помогать другим (как это происходит, например, при налогообложении), оно тем самым нарушает их фундаментальные права. Ответ Нозика сводится к тому, что оправдание существования государства — а именно защита, которую оно предоставляет своим гражданам от посягательств, — само по себе очерчивает границы его полномочий. Можно сказать, что его «Утопия» — которую он считает столь же вдохновляющей, сколь и легитимной, — обеспечивая мир путем защиты этих незыблемых прав, тем самым подразумевает защиту от их нарушения со стороны самого государства.

Одним из стандартных критических замечаний в адрес минималистских теорий государства является то, что в них не предусмотрена перераспределительная справедливость. Нозик обрушивается на неявную идею о существовании некоего органа, который собирает, а затем справедливо распределяет доли социальных и экономических благ. Вместо этого он предлагает то, что называет «справедливостью во владении». Вспомним идею Локка о приобретении права собственности на то, что никому другому не принадлежит, путем смешения с этим собственного труда. Это справедливое приобретение. Обретение права собственности посредством справедливой передачи — например, покупка чего-либо у того, кто законно владеет этой вещью и добровольно ее продает, — представляет собой другую форму. Третья форма — это исправление прошлых несправедливостей в приобретении или передаче, как в случае с возвращением украденных произведений искусства или иного имущества их законным владельцам, например жертвам нацизма. Обретение собственности любым из этих трех способов дает человеку законное право на нее. Если каждый обладает тем, на что имеет законное право, распределение владений в государстве является справедливым. Нозик приводит пример баскетболиста, который становится значительно богаче всех остальных, потому что все остальные часто и добровольно платят небольшие суммы, чтобы посмотреть на его игру. Представьте, что в начале его карьеры у всех абсолютно одинаковое количество денег. Предположительно, это справедливое устройство. На протяжении своей карьеры баскетболист совершенно законно становится невероятно богаче. Стало ли распределение несправедливым? Очевидно, нет, утверждает Нозик.

Из этой картины Нозик упускает случай приобретения владений по наследству; является ли оно справедливым или несправедливым? Возникает вопрос о том, какую роль играет неравенство во владениях — те преимущества, которые оно дает в здравоохранении, образовании и возможностях. И не следует ли рассматривать природные преимущества, такие как интеллект, внешняя привлекательность, атлетические способности, как своего рода владения, нарушающие саму идею законного права и вытекающих из него следствий?

Нозиковская защита либертарианского взгляда послужила большим утешением для политических консерваторов, и именно этим он больше всего известен. Однако он также внес весомый вклад в теорию познания и этику, главным образом изложенный в другой его важнейшей книге — «Философские объяснения» (1981).

ФЕМИНИСТСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

Политическая философия — это та область (помимо теории познания), в которой феминистская