Музей апокалипсиса. Что Помпеи рассказывают об истории человечества - Габриэль Цухтригель

Идея «новой жизни» объясняет, почему каждая инициация связана с символической смертью: посвящаемый «умирает», оставляя прежнюю жизнь, чтобы «родиться заново» уже в качестве посвященного. Древнегреческий писатель Плутарх (I–II вв. н. э.) сравнивал так называемые Великие Элевсинские мистерии, совершавшиеся недалеко от Афин, в честь богини плодородия Деметры с опытом околосмертных переживаний, который он, очевидно, знал из достоверных рассказов. А Апулей из Мадавры (II в. н. э.) пишет в своем романе «Золотой осел» о мистериях египетской богини Исиды (у которой, кстати, в Помпеях тоже был храм и процветающая религиозная община), что посвящение установлено «в уподоблении добровольной смерти и примерного спасения», дарованного богиней{17}[21].

Идея «новой жизни» также важная часть христианского учения о спасении — и отнюдь не только благодаря ее последующему развитию. Иисус отмечает этот аспект в различных местах Нового Завета, в том числе в одном из, на мой взгляд, самых впечатляющих библейских стихов, который приводится дважды (от Матфея 16:25 и от Луки 9:24): «Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее».

Дионис — новый бог

Когда эти слова были произнесены, распространены и в итоге включены в канон Нового Завета, жизнь в Помпеях била ключом. Мы еще вернемся к скудным свидетельствам о ранних христианах в Помпеях и вокруг них. Факт в том, что в этом городе другой «новый бог» превзошел по популярности всех остальных — Дионис, в Италии также известный как Либер или Вакх.

То, что он считается «новым», кажется сначала странным, ведь его имя появляется уже на греческих глиняных табличках бронзового века II тыс. до н. э. Дионис, таким образом, был древним средиземноморским богом плодородия и растительности. Но это описывает лишь одну сторону его сущности. Другая состоит в том, что, каким бы древним он ни был, он все равно остается чужим. Дионис — вечный аутсайдер. Он не является членом официального клуба 12 олимпийских богов. У Гомера и Гесиода — поэтов, которые «дали грекам их богов», — он не играет заметной роли. И за пределами Олимпа у него нет постоянного места пребывания, что отражено в мифе: он постоянно странствует, будучи номадом среди богов. Со своей свитой из сатиров и менад, опьяненный вином и звуками тимпанов и флейт, он путешествует по странам, достигая даже далекой Индии, чтобы донести до всех свою благую весть. Он хочет, чтобы его признали люди, — это тоже отличает его от олимпийских богов.

В Аполлона, Афину или Зевса никому не нужно было «верить»; они были так же несомненны, как существование воздуха или воды. Иначе обстоит дело с Дионисом: ему приходится завоевывать своих последователей, часто преодолевая сопротивление. Он «новый» бог, потому что должен вновь и вновь добиваться признания. Theos neos, новый бог, называет его Еврипид в трагедии «Вакханки», впервые поставленной в 405 г. до н. э. в Афинах.

В пьесе рассказывается история фиванского царя Пенфея, который отвергает культ Диониса вместе с его ночными оргиями. Дионис является царю под видом чужестранца и призывает его к ответу. Пенфей остается непреклонным, он даже хочет выступить против последователей бога с оружием в руках, но в итоге платит собственной жизнью за свое неверие: по наущению Диониса, он, переодевшись женщиной, прокрадывается в горы, чтобы наблюдать за действиями впавших в вакхическое неистовство горожанок, «вакханок». Женщины, среди которых мать Пенфея Агава, обнаруживают его сидящим на дереве и в безумии разрывают на части. Эта сцена изображена в доме Веттиев, с которым мы уже познакомились в предыдущей главе, в так называемой комнате Пенфея.

«Вакханки» Еврипида были одной из самых популярных трагедий Античности, их до сих пор часто ставят в театре. Пьеса была известна далеко за пределами Греции — несомненно, в римской Италии, о чем свидетельствует не в последнюю очередь дом Веттиев, но также в Парфии и Армении, что доказывает предание о смерти римского полководца Красса.

Красс, богатый, но не снискавший воинской славы участник триумвирата с Цезарем и Помпеем, стремился добиться успехов на военном поприще, не уступающих достижениям его партнеров. Для сравнения: Цезарь как раз в это время покорял всю Галлию, территорию, примерно соответствующую современным Франции и Бельгии. Чтобы превзойти его, Красс напал на сильнейшего противника того времени — Парфянское царство, центр которого находился на территории современного Ирана. Но эта авантюра закончилась неудачей. В 53 г. до н. э. легионы Красса были разбиты при Каррах, вскоре после этого он и сам погиб. Его отрубленную голову доставили парфянскому царю Ороду II в Артаксату, столицу союзного ему Армянского царства, куда гонец с этим жутким трофеем прибыл в тот момент, когда царь был на театральном представлении. Говорят, актер, импровизируя, поднял брошенную на орхестру голову Красса и продекламировал:

Несем с Киферона

Улов свой счастливый, трофей этот свежий,

Кисть плюща к чертогам{18}[22].

С этими словами в «Вакханках» Еврипида мать Пенфея Агава демонстрирует во дворце в Фивах голову собственного сына, которого она, находясь в вакхическом безумии, еще не узнала.

Примерно в то же время, когда в Артаксате царь Ород якобы слушал стихи Еврипида, на вилле Мистерий был создан настенный фриз, в центре которого восседают Дионис и Ариадна. Фриз относится ко второму стилю помпейской настенной живописи, то есть датируется периодом между 80 и 15 гг. до н. э., как уже было рассказано в предыдущей главе. Некоторые детали позволяют предположить, что он был создан примерно между 50 и 30 гг. до н. э.

Как популярность «Вакханок», так и фриз мистерий в Помпеях отражают центральное положение, которое Дионис занимал в античном мире, несмотря на свою роль аутсайдера или, скорее, благодаря ей. Ведь тот, кто присоединялся к его свите, мог надеяться на избавление от земных забот и тревог. Лисий, «освободитель», — одно из его прозвищ. Поскольку это обещание было обращено ко всем людям, независимо от национальности или пола, и даже к рабам, которых в Античности считали «недочеловеками», культ Диониса с восторгом был принят во всех слоях общества.

Культ Диониса, имевший бесчисленные местные проявления, служил своего рода накопительным резервуаром для всевозможных мистических течений и обрядов посвящения, распространившихся с IV в. до н. э. Одно из самых известных течений восходило к мифическому певцу Орфею, выступавшему в качестве своего рода пророка Диониса. Связь между Орфеем и Дионисом выражается не в мифе, как обычно (они не связаны родством, и их пути не пересекаются), а, скорее в ритуальной практике, в том виде, в каком