Музей апокалипсиса. Что Помпеи рассказывают об истории человечества - Габриэль Цухтригель

огороженный участок земли. Храм на этом месте так и не построили. Классическое представление о том, что храм как «жилище бога» должен присутствовать в каждом святилище, развивается относительно поздно; по архаическим же представлениям, божества обитали в горах, реках, источниках, на небе, на дне морском или под землей. Как можно предположить в результате новых раскопок, в святилище Фондо Иоццино имело место последнее. На это указывают многочисленные сосуды, оставленные на земле вверх дном. В них, как показали химические исследования, хранилось вино. Следовательно, вино здесь возливали на землю, а сосуды после ритуала оставались лежать как своего рода напоминание об этом.

Подобные ритуалы указывают на богинь и богов, которых представляли обитающими под землей. Благодаря этому они имели особую связь с царством мертвых и олицетворяли плодородие. Подношение божествам части урожая, особенно такого ценного и дорогого продукта, каким являлось вино, было для ранних земледельческих общин своего рода необходимой меновой сделкой: они возвращали духам и богам часть того, что те позволили вырастить, чтобы и впредь можно было рассчитывать на их благосклонность. Помимо возлияний и сосудов, для них использовавшихся, в святилище Фондо Иоццино были обнаружены и другие дары богам: оружие, греческие сосуды для масла, украшения и, значительно позже, когда в Помпеях распространились греческое искусство и культура, ряд прекрасных терракотовых статуй, которые, вероятно, предназначались в дар богине (возможно, Церере?), почитаемой здесь наряду с ее мужским партнером, и которые сегодня можно увидеть в Антиквариуме Помпей.

На примере этой истории можно в буквальном смысле прикоснуться к изначальному контексту античного искусства: с функциональной точки зрения статуи являются прямыми наследниками неприметных глиняных сосудов конца VII и VI в. до н. э., которые приносили в дар богам.

Подсчет черепков в Габиях

Всю важность этого наблюдения я осознал только после учебы, когда отправился в Италию и начал сотрудничать с Массимо Озанной — в то время никто из нас и подумать не мог, что однажды я стану его преемником на посту директора знаменитого археологического парка.

В начале 2007 г., после завершения учебы в Берлине, я подрабатывал как научный ассистент в Немецком археологическом институте (DAI) в Риме. Конкретно речь шла об участии в проекте по обмеру археологических остатков Габий, древнего города в окрестностях Рима, от которого сегодня сохранились лишь отдельные разрозненные руины. Кроме того, я находился в поиске темы для своей докторской диссертации. На конференции, организованной институтом, где я должен был передавать микрофон участникам и разливать кофе во время перерывов, я познакомился с Массимо Озанной, который тогда преподавал в Университете Базиликаты в Матере на юге Италии и вместе с коллегой из Рима начал собственный исследовательский проект в Габиях.

В один из перерывов я собрался с духом, подошел к нему и спросил, есть ли возможность поучаствовать в его новом проекте. К моему удивлению, он терпеливо выслушал то, что я смог рассказать за эти несколько минут на моем неидеальном итальянском. В конце он попросил прислать ему магистерскую работу и резюме.

Мне предстояло пройти еще одно испытание: я должен был в течение месяца участвовать в раскопках в Габиях вместе с итальянскими аспирантами и студентами. Это считалось привилегией — для этого мне пришлось взять неоплачиваемый отпуск в Немецком археологическом институте. Тем не менее это того стоило: хотя я уже проводил раскопки в Италии, но никогда до этого не работал в полностью итальянской команде. Для меня это было полезно не только с профессиональной точки зрения. Атмосфера здесь оказалась более спокойной и расслабленной, менее конкурентной, нежели в немецкой экспедиции, в которой я участвовал.

Не знаю, подтвердилось бы это объективным статистическим исследованием, но этот опыт укрепил во мне чувство, что в Италии я как-то лучше вписываюсь в окружение. Друзья, знающие меня и как «немца», и как «итальянца», говорят, что «в итальянском варианте» я кажусь более открытым и общительным, хотя выучил язык, уже будучи взрослым. Но я и сам замечаю, что, говоря на немецком, я вдумчиво подбираю слова и выражения, в то время как на итальянском я просто свободно болтаю. Благодаря структуре предложения (глагол ставится не в конце, как в немецком, прилагательные после существительного) можно легко составлять удивительно длинные предложения, так что возникает ощущение, будто язык говорит за тебя.

Когда в 2020 г. я получил итальянское гражданство, практические причины для меня не играли никакой роли. Юридические дебаты о direttori stranieri, иностранных директорах, уже давно были решены высшим итальянским административным судом в пользу международной открытости музейного дела. Как бы патетично это ни звучало, когда мэр принимал у меня присягу на итальянской Конституции, для меня это было делом сердца и души. Я чувствовал, что двойное гражданство соответствует моему образу жизни.

Тринадцатью годами ранее я просто обрадовался, когда Озанна, видимо довольный моим усердием, помог мне получить доступ к находкам из так называемого Восточного святилища Габий, которые были извлечены из-под земли во время раскопок в 70-е гг. ХХ в. и с тех пор покоились в ящиках в хранилище Управления памятников. Я хотел изучить раннюю историю существования этого небольшого святилища, расположенного за стенами древнего города, чтобы понять, как архаичные обряды доисторической Италии адаптировались к меняющимся социальным, культурным и политическим условиям.

Что происходит с сельскими аграрными и природными культами, когда из разрозненных поселков возникает город — город, который с нашей сегодняшней точки зрения скорее напоминает большую деревню, но который тем не менее в качестве новой формы поселения ознаменовал тогда радикальный перелом.

В святилище находился небольшой храм — прямоугольное здание, единственным украшением которого была цветная черепица. Но он был построен только в конце VI в. до н. э., то есть в конце периода, которым я занимался. О предшествующих столетиях, когда Габии эволюционировали из разрозненных крестьянских хижин до города, свидетельствовали, кроме незначительных остатков фундамента более древнего храма, только черепки глиняных сосудов, которые использовались для ритуалов в святилище, а затем оставались там в качестве «ритуального мусора». Ведь то, что однажды стало «священным» благодаря использованию в ритуале, не должно было покидать место поклонения божеству, — это объясняет и ситуацию с находками в святилище Фондо Иоццино за стенами Помпей, где по обнаруженным вещам можно проследить многовековую историю места религиозного культа.

После 12 месяцев работы в хранилище Управления памятников в Габиях моя база данных насчитывала 23 800 объектов, 95 % из которых составляли керамические черепки. Я сделал более 600 рисунков и задокументировал бесчисленные сравнительные образцы в музеях и в библиотеках округи. Моя жена до сих пор подшучивает надо мной, вспоминая, как однажды после