Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

— За повозку не беспокойтесь, — заявил леший, складывающий тем временем продукты в древний холщовый мешок, который он извлек из-за пня. — Приглядят за ней, чего уж. А к Герасиму лучше вдвоем идти, так оно и надежнее, и спокойнее. Он хоть до людской плоти и не падок, но раз в сто лет и прутом ореховым медведя убить можно. Мало ли как оно выйдет?

— Вот, — мигом уцепился за эти слова Ольгин, которому очень не хотелось куковать в одиночестве. — Евсей Акимыч просто так говорить не станет, он лучше знает, что да как!

— Готовы, что ли? — буркнул лесовик, которому явно было приятно такое слышать. — Если да — так пошли.

То ли похвала Сани сработала, то ли лесной Хозяин прислушался к просьбе Ровнина, но для начала он и вправду привел оперативников на ту самую поляну, где недавно разыгралась трагедия. Следов крови на траве, само собой, уже не было, но что они оказались там, где нужно, Олег не сомневался. Дело в том, что Моисеев, словно подслушав его недавние мысли, поделился с оперативником снимками с места преступления, теми, что сделал эксперт.

— Странно это все, — покружив по поляне и постояв на каждом из тех мест, где ранее лежали трупы, сказал Ровнин напарнику. — Бессистемно. Если бы ребят убили ради обряда или в жертву принесли, точно не так бы тела определили. Ими бы стороны света обозначили, или, наоборот, рядком положили, одного рядом с другим. А тут, получается, просто помучили от души — и все. И оставили там, где каждый из них помер.

— Может, так и было? — подумав, предположил Ольгин. — Всякое на свете случается.

— А чего ради тогда Евсею Акимычу глаза отводить? — возразил Ровнин. — Дело это непростое и не самое безопасное. С лесным Хозяином такие штуки в его доме проворачивать никому не рекомендуется. Верно же?

— Поймай я этого паскудника, он бы у меня лиха хлебнул полной ложкой, — подтвердил леший, приподнимаясь на цыпочки, чтобы глянуть фотографию. — За такие-то проказы. Из леса бы точно не выпустил. Но правда твоя, парень, так мертвяков никто не раскладывает. Нет такого обряда. Ну или мне он неведом.

— Вот и я про то же, — убирая снимки обратно в карман, вздохнул Олег, прекрасно понимавший, что кто-кто, а лесовик за свою долгую жизнь всякого насмотрелся, поскольку кто только в его владениях не перебывал и чего только в них не творил.

Урбанизация урбанизацией, но даже став городскими жителями, что колдуны, что ведьмы в тех случаях, когда дело доходит до воплощения особенно сложных и требующих немалой отдачи сил заклятий или обрядов, все равно выезжают на природу, где отыскивают в лесу приблизительно вот такую же полянку. Им нужна опора, фундамент, на который они могут опереться. Ну а у города с его каменной сутью ни сил, если что, не займешь, ни поддержки не получишь. Да и откуда им взяться? У города нет памяти, ему безразлично все, в том числе и те, кто в нем живет. Есть человек, нет его — какая разница? Одни уйдут, другие появятся. А земля, лес, горы — они были до асфальта, мегамоллов, электронной почты, доставки пиццы и до городов как таковых вообще. И до людей — тоже. Потому они все помнят, все ведают, и иногда, как положено старым, но добрым родителям, прощая своих беспамятных детей, им помогают.

— Если поглядел, то пойдем, — поторопил Олега лесной Хозяин. — Не дело к волкодлакам на ночь глядя в гости заявляться. А полдень-то давно миновал, солнышко на вечер повернуло.

— Ваша правда, — согласился с лешим Ровнин. — Да и смотреть тут особо не на что.

Хутор оборотней, как и следовало ожидать, расположился в глубине леса, причем, опять же по традиции, вела к нему всего одна дорога, узкая и едва различимая среди трав. Даже, скорее, тропа, но такая, по которой машина все же проедет.

— Ступайте. — Евсей Акимыч уселся на пенек, которого мгновения назад на этом месте в помине не было, и запустил руку в мешок с продуктами. — Уж подожду вас тут, так и быть. А то ведь долгонько до людей добираться придется, про телегу вашу железную я и вовсе молчу. Только не сильно долго лясы точите, у меня без вас дел полно. Хозяйство большое, за всем глаз да глаз нужен.

— Ясно, — кивнул Олег. — Мы скоренько.

— Гляди, обещал, — погрозил ему пальцем лесовик и принялся грызть очередной пряник.

— Недолго — это сколько? — тихонько уточнил у коллеги Ольгин, когда они зашагали по земляной дороге туда, где за деревьями виднелась черепичная крыша того самого дома, который им был нужен.

— Полчаса. Ну, может, минут сорок, но это край, — ответил Ровнин и глянул на часы. — Кстати, вот ты за временем и следи, пожалуй. Если что, если увлекусь — дай знать, что оно на исходе. Шутки шутками, но мы реально без Акимыча тут можем застрять надолго. Здесь не тайга, конечно, которой конца-края нет, а Подмосковье, но лес есть лес. Не просто же так грибники каждый год МЧС озадачивают, среди трех сосен теряясь.

— Ну, не все теряются, — уточнил Саня. — Мне-то не рассказывай. Ай-ай-ай! Олег, глянь, меня там не клещ за шею укусил? Как я мог забыть, сейчас же самый их сезон!

— Да нет, — глянул на то место, в которое его напарник тыкал пальцем, Ровнин. — Не вижу никакого клеща.

— Пунктик у меня, — чуть покраснев, объяснил юноша. — Меня мама с самого детства ими пугала, мол, цапнет тебя энцафалитник — и все, мозгу кранты, совсем дураком станешь, в кровать писаться начнешь. Я-то вырос, а страх остался. Олег, не в труд — ты глянь повнимательнее. Мало ли?

— Не знаю, мне родители в детстве ничего такого не говорили, потому я на эту тему и не загоняюсь. — Ровнин еще раз осмотрел шею коллеги, подумав о том, что со стороны они, наверное, выглядят как минимум забавно. — А вот сомов до сих пор боюсь.

— Сомов?

— Ну да. Они на Волге, знаешь, до каких размеров вырастают? Ого-го. Динозавры, а не сомы. Успокойся, нет у тебя никого на шее,