Чужачка в замке Хранителя Севера - Лари Онова

— Катарина! — Крик Дугласа перекрыл грохот копыт и вывел меня из оцепенения.

Чёрная тень метнулась мне наперерез. Мощный рывок, и вороной жеребец Дугласа врезался боком в обезумевшую кобылу, оттесняя её прочь. Меня обдало горячим дыханием животных, грязью и страхом.

Лошади смешались в кучу, Дуглас чудом удержался в седле, сильной рукой перехватывая уздечку кобылы Элинор и заставляя ту остановиться.

Когда пыль улеглась, я подняла глаза. Хранитель возвышался надо мной, бледный, с растрепавшимися волосами. Он смотрел на меня сверху вниз, тяжело дыша. И в этот краткий миг, прежде чем привычная ледяная маска вернулась на место, я увидела в его чёрных глазах не гнев, не раздражение, а дикий, первобытный страх. Страх за меня.

Это длилось не дольше удара сердца.

— Уведите лошадей! — рявкнул он подбежавшим конюхам, и его голос был подобен раскату грома. — Леди Элинор, вас проводят в замок. А вы... — он пронзил меня тяжёлым взглядом. — Живо ко мне в кабинет.

“Началось”, — подумала я, плетясь вслед за широкоплечим высоким Хранителем. Несмотря на свой рост он двигался с грацией хищника. Он и походил на волка опасного и беспощадного.

В его кабинете пахло старой бумагой, воском и грозой. Он не предложил мне сесть. Он мерил шагами комнату, и каждый его шаг отдавался глухим стуком в моей голове.

— О чём вы только думали?! — наконец, взорвался он, резко развернувшись ко мне. — Вы ищете смерти, леди Катарина? Вам мало было той глупой выходки с Джереми, когда вы чуть не свернули себе шею на тренировочном поле? Теперь вы решили бросаться под копыта прямо во дворе?

— Я... я просто выходила из конюшни, — прошептала я, чувствуя, как дрожат колени. — Я не видела...

— Вы никогда ничего не видите! — перебил он. — Вы беспечны, неосторожны и упрямы. Вы ведёте себя как ребёнок, а не как взрослая женщина. В этот замок вы приехали не затем, чтобы испытывать судьбу на прочность.

Он подошёл ко мне вплотную. Его ярость была пугающей, но теперь я понимала её причину. Он злился, потому что испугался. Но от этого мне было не легче. Его слова хлестали больнее кнута.

— С этого дня, — чеканил он каждое слово, — я запрещаю вам появляться на конюшне без сопровождения. Я запрещаю вам чистить лошадей, таскать сено и вести себя как прислуга. Вы позорите меня и мой дом, выполняя грязную работу, пока гости смотрят на это с недоумением.

— Но я схожу с ума от безделья! — воскликнула я не выдержав. — Вы заперли меня здесь, все меня сторонятся! Что мне делать? Вышивать целыми днями у окна, глядя, как жизнь проходит мимо?

Повисла тишина. Дуглас смотрел на меня долгим, нечитаемым взглядом. Желваки на его скулах ходили ходуном.

— Вам нужно занятие? — тихо, но угрожающе спросил он. — Хорошо. Будет вам занятие.

Он прошёл к столу, взял связку тяжёлых ключей и с грохотом бросил их передо мной. Металл звякнул о столешницу. Я заметила на его запястье свежую рубленую полоску. Наверное, повод рванул, когда перехватывал обезумевшую лошадь.

— С сегодняшнего дня вы будете выполнять роль хозяйки Блекхолда.

Я опешила, глядя на ключи.

— Что?..

— Вы слышали. Блекхолду нужна твёрдая женская рука. Управляющий занят делами гарнизона. Экономка не может уследить за всем. Раз у вас столько энергии, направьте её в нужное русло. Счета, запасы провизии, бельё, подготовка покоев для гостей, меню — теперь это ваша забота. Если вы хотите быть полезной — будьте.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Он только что отчитал меня как девчонку, запретил единственные радости — прогулки и лошадей, — и тут же вручил мне власть над всем бытом огромного замка?

— Но я... я никогда не управляла таким больши́м хозяйством, — растерянно пролепетала я. — Во всяком случае, единолично.

— У вас будет время научиться, — отрезал Дуглас, снова отворачиваясь к окну. — Забирайте ключи и идите. И, ради всего святого, Катарина, смотрите под ноги. Второй раз я могу не успеть.

Я схватила холодную связку ключей и выбежала из кабинета, чувствуя, как по щекам текут злые слёзы. Он был соткан из противоречий. То спасал мне жизнь, то уничтожал словом. Он доверил мне ключи от своего дома, но и только. Полностью он мне не доверял. Да и был хотя бы один человек в этом мире, который удостоился доверия Хранителя Севера.

Глава 15. Ноша хозяйки замка

Первые дни с тяжёлой связкой ключей на поясе я ходила как с чужим ребёнком на руках — боялась уронить, потерять, не справиться. Железо оттягивало пояс, напоминая о возложенной ответственности каждым шагом. Но страх, как ни странно, оказался лучшим наставником.

Я просыпалась затемно, когда кухня ещё дымилась первыми очагами, и, кутаясь в шаль, шагала в ледяной подвал. Камень там дышал влажным холодом, известь под пальцами шершавила кожу, а лампа коптила, оставляя на стекле чёрные слёзы. Там при свете дрожащей свечи, я считала мешки с мукой, проверяла бочки с солониной и пересчитывала редкие, как золото, горсти пряностей, привезённых с юга. Торопливо записывала: мука — пятьдесят два мешка, соль — три бочки, лавровый лист — две горсти, мускат — неполная банка; и каждый знак пера в счётной книге казался маленькой победой.

Я училась слушать дом. Я узнала, как гулко отзывается пустеющая кадка, требуя пополнения; как стонет старый дубовый пол в западном коридоре, предупреждая о дыре у лестницы; как довольным металлическим мурлыканьем гремят чистые котлы, когда кухарка миссис Грин ставит их в ряд.

Мне пришлось научиться твёрдости. Я спорила с упрямой экономкой миссис Фэйрфакс, которая считала, что пыль — это естественная часть замка, и заставила слуг вычистить гобелены в Восточном крыле, которые не видели щётки лет десять.

Моя гувернантка когда-то утверждала, что арифметика нужна только торговцам. Оказалось, что и хозяйкам замков тоже. Склонившись над столом при свете огарка, я свела гроссбух заново, безжалостно вычеркнула лишнее и даже нашла ошибку в расчётах управляющего за прошлый месяц. Я расписала порции гарнизону и гостям так, чтобы никто не заметил, как мы экономим сахар и воск, но при этом казна перестала течь, как дырявое ведро.

С людьми было сложнее, чем с цифрами, но я справлялась. Прачке Бриджит велела менять солому в матрасах чаще, чем было заведено; за это