Чужачка в замке Хранителя Севера - Лари Онова

мягко горел огонь, но тени на лице Хранителя были чёрными и жёсткими. Элинор сидела в кресле неподалёку, с торжествующим видом потягивая вино из кубка. Она даже не посмотрела на нас, словно мы были пустым местом.

Дуглас медленно поднял взгляд от бумаг. В его глазах была тьма — густая, непроглядная, и в этой тьме не было видно ни искорки тепла.

— Войдите, — его голос был тихим, ровным, но от этого ещё более пугающим, чем крик. — И закройте дверь. Нам предстоит долгий разговор.

Мы с Джереми переступили порог, и дверь за нашими спинами захлопнулась с глухим стуком, отрезая путь к отступлению. Я сжала в кулаке холодную связку ключей, гадая, не придётся ли мне сегодня отдать их обратно вместе с остатками своей гордости.

Глава 16. Допрос с пристрастием

Дверь за нашими спинами захлопнулась с глухим эхом, будто замок втянул в себя лишний шум. Огонь в камине потрескивал, кидая рыжие блики на края стола. Я сжала в ладони связку ключей. Металл был холодным.

— Говори, — бросил Дуглас Джереми, ровным голосом, даже не поднявшись. От его тона мне захотелось распрямить плечи и не дышать слишком громко.

Джереми шагнул вперёд. Он собрался держать ответ перед Хранителем и стал будто старше на несколько лет.

Дуглас не сводил глаз с племянника. Джереми говорил твёрдо, не оправдываясь, а докладывая, словно на военном совете. Он не упустил ни слова из того яда, что выплеснула на нас леди Элинор, но и не добавил лишнего от себя.

— Она назвала леди Катарину прислугой, милорд, — закончил Джереми, прямо глядя в глаза дяде. — Я счёл это оскорблением чести рода МакКейни, под защитой которого находится леди Катарина. И решил вмешаться и попросил извиниться. Также сообщил, что леди Катарина управляет домом по вашему распоряжению.

Дуглас молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, как скала, но пальцы правой руки медленно постукивали по столешнице. Этот ритмичный звук действовал мне на нервы сильнее, чем любой крик.

— И? — Дуглас чуть склонил голову. Тени провалились под его глазами, будто не спал ночи три.

— И на этом всё, — коротко ответил Джереми. — Ни грубостей, ни угроз с моей стороны. Только требование уважения к хозяйке дома.

Дуглас молчал. Это молчание гудело в висках, как натянутая струна. Я чувствовала, как в пальцах звенят ключи. Тонко, предательски. Элинор отставила кубок, небрежно коснулась виска, поправляя локон. Всем своим видом показывая, что ей скучно.

— Элинор, — наконец произнёс он, не поворачивая головы к гостье. — Это правда?

Элинор фыркнула, изящным движением оправив юбку.

— О, Дуглас, к чему этот допрос? — капризно протянула она. — Мальчишка просто не знает своего места. Как и эта... особа. Я лишь указала им на субординацию. Неужели Хранитель Севера будет тратить время на разбор склок челяди?

Взгляд Дугласа потяжелел.

— Я сам решаю, на что тратить своё время, — отрезал он. Затем его тёмные глаза обратились ко мне. — Леди Катарина. Ваше слово. Хочу услышать вашу версию.

Сделав шаг вперёд, я почувствовала, как холодок пробегает по спине под пристальным вниманием всех присутствующих. Но страх отступил перед чувством несправедливости. Чтобы голос не дрогнул, я сделала короткий, как глоток холодной воды, вдох.

— Джереми сказал правду, милорд, — тихо, но твёрдо произнесла я. — Леди Элинор потребовала заменить бархатные шторы на шёлк. Я отказала, сославшись на то, что это непрактично в нашем климате и требует вашего разрешения. В ответ она назвала меня «полезной прислугой» и заявила, что я не ровня вам и ей. Лорд Джереми потребовал извинений. На этом мы разошлись.

Элинор закатила глаза, всем своим видом показывая, как ей наскучила эта беседа.

— Боже, какая мелочность! — воскликнула она, всплеснув руками и откидываясь в кресле, как кошка. — Дуглас, дорогой, давай оставим эти глупости. У меня есть к тебе дело куда важнее.

Она встала и подошла к столу, положив ухоженную ладонь на его рукав. Дуглас не отстранился, но и не шелохнулся.

— Я хочу принять в замке гостей в будущем месяце перед Рождеством. Выразить им признательность за поддержку твоих дел в столице. Может быть, даже устроить бал.

У меня задёргался глаз. Я понимала, что финансов на такое расточительство не хватит. Судя по записям в счётных книгах, в замке давно уже не дают балов.

— Но сначала я пригласила погостить моих подруг из столицы, — заворковала она, меняясь в лице. Я облегчённо вздохнула, но рано радовалась. — Они прибудут через два дня. Я хочу устроить приём, чтобы они увидели, какой властью и богатством обладает мой будущий муж.

Слова «будущий муж» повисли в воздухе. Я увидела, как дёрнулась щека Джереми, но он промолчал. Я же почувствовала укол в сердце, но заставила себя стоять прямо.

— И что требуется для этого приёма? — ровным тоном спросил Дуглас.

— О, сущие пустяки! — оживилась Элинор. — Твоя экономка, — она кивнула в мою сторону с пренебрежением, — должна распорядиться, чтобы к столу подали свежую клубнику и шампанское. И ещё я написала список... Нужно заказать из столицы персики и настоящий шоколад. Здесь, на севере, такая тоска, моим подругам нужно подсластить жизнь.

Я чуть не поперхнулась воздухом.

— Клубнику? — не сдержалась я. — Миледи, на дворе зима. Ближайшие теплицы в трёх днях пути, и цена за корзинку ягоды будет равна жалованью половины гарнизона за месяц. А персики из столицы везти неделю, они превратятся в кашу.

— Вот видишь, Дуглас! — Элинор топнула ножкой. — Она снова спорит! Она просто не хочет исполнять приказы. Разве для Хранителя Севера это проблема? Ты ведь можешь себе это позволить. Я хочу, чтобы все знали: ты ни в чём мне не отказываешь.

Дуглас медленно перевёл взгляд с разгорячённого лица Элинор на меня, а затем на список, который она небрежно бросила на стол.

— Леди Катарина права, — его голос прозвучал как приговор.

Улыбка сползла с лица Элинор.

— Что?

— Это Север, Элинор, а не королевский дворец, — холодно произнёс Дуглас. — Здесь ценят тепло, сытость и надёжность, а не пустую роскошь. Тратить золото на клубнику зимой, это непроявление власти. Это глупое расточительство.

— Но мои подруги... — начала было она упрямо. Элинор не привыкла, чтобы ей отказывали, и упрямо настаивала на своём.

— Твои подруги будут есть то,