Развод. Начальница моего мужа - Ирина Манаева

как хозяюшка суетится на кухне. В другой раз бы обязательно порадовалась, но сейчас даже противно, зная о его заслугах. Хочется перемотать время, чтобы всё быстрее закончилось. Но жду ответа от Дениса, который собирает компромат на Витюшу.

— Как прошёл день? — интересуется, усаживая меня напротив. А я смотрю на него. Реально? Это он с цветами придумал?

— Нормально, — отвечаю расплывчато. Когда он вообще последний раз интересовался моими успехами?

— Что нового?

Карпов меня подводит к цветам?

— Пришёл мужчина незнакомый, купил букет для меня, — решаю сказать.

— Как это? — он застывает с оттопыренной щекой, за которой большой ролл. А я осознаю, что ненавижу его. И сейчас, смотря на мужчину, что таскает в нашу постель всех, кого не лень, меня тошнит.

Подрываюсь с места, убегая в туалет, и там меня скручивает спазмами.

Это не желудок, и даже не отвращение от мужа. Это реальная беременность, которую я НЕ ХОЧУ.

— Настя, — стучит в дверь Карпов. Да уйди ты, уйди же. Нажимаю слив и открываю воду, прочищая рот и умываясь. В зеркало на меня смотрит знакомое лицо. И что теперь делать?

Сын-подросток, который говорит про аборт. Муж — последнее мудло. Бизнес с большой дырой, а теперь и бинго двухполосное.

— Прорвёмся, опера, — отчего-то вспоминается Любэ, и я усмехаюсь.

Вот и приплыли, Настя. Бери весло, греби против течения.

Глава 22

Я не говорю ничего Карпову. Помню, как мы вместе радовались первой беременности. Как отмечали гранатовым соком, фруктами и тортом, что у нас будет Марк. И теперь тот же состав из меня и Вити, то же событие, а чувства кардинально противоположные.

— Что с тобой происходит? — хмурит он брови.

— Шаурму сегодня съела, казалось, что несвежая, — вру.

— А что за мужик с цветами?

— Да пошутила я.

Теперь точно поняла, что это не Карпов. Иначе бы обязательно красовался. А пока вижу в глазах подозрение. Он серьёзно решил меня ревновать? Даже смешно после всего, что он сделал с нашими жизнями.

Не буду думать о ребёнке сегодня, подумаю о нём завтра.

Скарлетт — подруга многих женщин, решаю последовать её гениальному совету, перефразированному из «Утро вечера мудренее».

— И кому это всё? — Карпов злится, указывая на заказ.

— Предлагаешь есть через силу?

Пью холодную минералку и становится полегче. Вопрос: «для чего вся эта игра» застрял в горле. Такое чувство, что Виктор решил усидеть сразу на трёх стульях. И, услышав про мистического любовника, сразу распушил перья на заднице, как павлин, пытаясь показать, какого мужика я могу потерять.

— Пойду полежу, слабость.

Он что-то бухтит за моей спиной о неблагодарности, но я закрываю дверь, укладываясь на кровать. И сейчас мечтаю, чтобы он куда-нибудь ушёл. К любой из них, и я даже не буду ревновать…

Червяк селится в груди и принимается кружиться, выедая мои чувства. Сантиметр за сантиметром прогрызая с болью внутренности. Сворачиваюсь в кокон, укладывая руку на живот. Я в ответе за новую жизнь, и не могу подвести того, кто поселился внутри, как бы плохо мне не было.

Удивительно, что по ощущениям, несмотря на то что за плечами уже сорок один год, мне будто снова девятнадцать, а под ногами нетвёрдая почва. В ближайшее время останусь одна. Квартиру придётся делить. Ещё воевать с подростком, который уже ненавидит сестру или брата. И что-то делать с магазином. В общем, никакой определённости.

Меркантильность берёт микрофон, уверяя, что следует оставить всё, как есть, и пользоваться благами, которые даёт неверный муж. Закрыть глаза на измены и брать, что называется, деньгами. А они у него имеются. Не напрягаться, потому что это и его ребёнок, а делать вид, что так и надо. Пусть забота о малыше ляжет материальным планом на этого негодяя, а мне преспокойно сесть и заниматься воспитанием, ни в чём себе не отказывая.

С одной стороны, это куда проще, чем рубить концы и грести в одну кепку. Но гордость… Её никуда не деть, иначе после всего я перестану уважать себя. А уж с этим мне точно не ужиться.

Слышу, как Карпов говорит с кем-то на повышенных тонах, но слов не разобрать. Подхожу к двери, приоткрывая её.

— Мне сказали, что ты забросил плавание. Мы столько вложили в твоё обучение не для того, чтобы ты променял это всё на какую-то юбку!

— Ты ничего не знаешь! — голос Марка.

— Мне достаточно того, что ты пропускаешь тренировки, за которые я плачу о-о-очень неплохие деньги. И для чего? Чтобы иметь какую-то ш. ву?!

— Я не желаю это слушать!

— Нет, ты выслушаешь, потому что я твой отец! А кто она? Девка подзаборная!

— На себя посмотри, не тебе мне рассказывать, что такое семья, — доносится голос Марка. — Тебя же никогда нет дома!

— Неблагодарный, — рычит Витя.

Когда я просила поговорить с сыном, не имела ввиду вот так. Сейчас к Марку нужен другой подход. У него сознание подростка, который лучше других знает, что следует делать. И на любой совет или констатацию факта он закатывает глаза и вздыхает так, будто собеседник несёт несусветную чепуху. Когда-то мы были по ту сторону материнства, считая родителей отсталыми и непонимающими, сильно устаревшими. А теперь вот р-раз — и сами стали мамонтами для своих чад.

— Ты хоть понимаешь, откуда у тебя эти шмотки? — продолжает давить Карпов, и я боюсь, что сейчас Марк снова сбежит. — Откуда наушники, побрякушки, что ты носишь. Гаджеты, часы, трусы, в конце концов.

С одной стороны, он прав. В последнее время Марк ведёт себя так, словно мы ему должны. Но можно сказать по-разному, а не вот так! Кажется, в этом доме всем следует поучиться терпению.

— Да подавись, — слышится от Марка, потом какой-то стук, и моё сердце испуганно сжимается. Разговор зашёл не в то русло. Сын слишком упрям, чтобы прислушиваться к словам, тем более если они сказаны в таком ключе. И я поспешно выбираюсь из укрытия, когда мимо пролетает Марк, бросаясь к выходу.

— Постой, — прошу его, но достаётся и мне.

— Отвалите от меня оба!

Карпов, чуть не сбивающий меня с ног. Вижу, насколько зол, сейчас дойдёт до рукоприкладства. Он хватает за шиворот сына, отбрасывая от двери, а потом закрывает её на ключ, укладывая себе в карман.

— Быстро в свою комнату, — угрожающе смотрит, а Марк дышит, как загнанный зверь, стоя у стены.

— Витя, — качаю головой, выражая своё несогласие по поводу грубой силы.

Марк бросает взгляд на меня, потом на отца. И, вмешайся я дальше, подорву авторитет Карпова, а у нас