Развод. Начальница моего мужа - Ирина Манаева

всё же договорённости. Если один наказывает, второй всегда на его стороне, иначе у ребёнка сформируется чёткая позиция, что можно сделать из родителя виноватого. Зерно правды есть у Вити, просто реакция слишком бурная. Я скажу ему позже, что нельзя быть таким круторогим, а сейчас должна как-то повлиять на ситуацию.

— Марк, мы желаем тебе добра, поэтому…

— Пошла к чёрту, — выплёвывает мне в лицо, удаляясь к себе, и хлопает дверью.

Глава 23

Только что меня послал собственный сын, и я чувствую небывалую опустошённость. Бросаю испуганный взгляд на всё ещё мужа.

— Перебесится, — решает он, нервно дёргая плечами. — Сосунок. Ты видела, какого неблагодарного сына вырастила?

— Запрещаю так его называть! — он что-то слишком вошёл в роль безумца. — И почему сразу я? — решаю уточнить, указывая на свою грудь.

— Ну а кто, Настя? — не может остановиться всея мужик нашего города. — Мать воспитывает.

— А что делает отец, можно поинтересоваться? Ну, конечно, кроме самого первого процесса, в котором принимает участие.

— Содержит, конечно. А мать занимается воспитанием. Я столько вложил в нашу семью, а что на выходе? Видела, что с ним стало?

Его трясёт. Прямо подбрасывает от гнева, и лицо, как у варёного рака.

— Да с нами со всеми что-то происходит, — вздыхаю, разрываясь между желанием обидеться и пойти поговорить с Марком. Он неправ, это бесспорно. Только когда нападают, всегда норовишь защититься, пусть и не самыми лучшими способами. Разворачиваюсь, чтобы уйти, когда за запястье ловит Карпов, резко поднимая мою руку вверх, и тут же прижимает к стене, блокируя вторую.

— Это что? — не понимаю.

— К чему такие высокопарные реплики, Настя?

— Ты спятил, — намереваюсь вырваться, но он держит крепко. Почуяв власть, беспомощность второго игрока, он начинает давить.

— Ты ничего не хочешь мне сказать, НАСТЯ?

— Кажется, частые перелёты влияют на мозг. Пусти, Витя, — снова повторяю попытку вырваться. — Уже не смешно.

— А мне думаешь, каково? — шепчет в ухо, и я пытаюсь отвернуться, потому что касание его губ отвратительны. — Других дома ждут верные жёны, а моя встречается с любовниками за моей спиной, а потом бегает от меня.

— На дачу твоей матери? — решаю уточнить. — Ещё что-то? — говорю с ним спокойно, но ощущаю опасность. Как плохо мы знаем тех, кто живёт с нами рядом целую вечность. — Витя, мне больно, — сжимаю зубы, потому что он действительно слишком крепко сжимает мою руку.

— Отпустил её! — слышу голос Марка, и хватка ослабевает. Кажется, сейчас Карпов переключится на сына. — Быстро! — приказывает Марк, и брови Виктора взлетают вверх.

— Ты как с отцом говоришь?! — рычит в его сторону, отпуская меня. Вижу, как сглатывает сын, оценивая реальную угрозу. Сжимает кулаки, готовый защищаться в любое мгновение.

— Виктор! — зову, но реакции не следует. — Нет, — хватаю его за плечо, потому что Карпов делает несколько угрожающих шагов в сторону сына.

— Не лезь, Настя! — дёргает он плечом, а потом расстёгивает ремень, намекая на то, что сейчас снимет тому штаны и станет пороть подростка. — Если ты не научила его уважать отца, я сам этим займусь.

Ремень с визгом выбирается из хлястиков на брюках, угрожающе свисая из зажатой ладони. Не слишком ли Карпов увлёкся воспитанием?

— Ну что, теперь не такой смелый? — усмехается в лицо сыну, упиваясь своей силой. Не знаю, что сейчас происходит в голове мужа, но он словно вспомнил, что у него есть семья, правда, в искажённом смысле. И решил наказать всех за непослушание.

Подныриваю под его руку, занимая позицию между Карповым и сыном, высказывая свою мнение.

— Я. Сказала. Нет!

— Уйди, — он не просит, а требует.

— Да, мам, — поддакивает, поймавший волну адреналина Марк. — Пусть только попробует меня тронуть, я разобью ему рожу!

— Ах ты су…, - рвётся в бой Карпов, пытаясь прорваться через меня. — Да уйди ты, Настя, — рычит, почувствовавший вкус к насилию Виктор.

Он толкает меня вбок, чтобы добраться до сына, и я впечатываюсь в стену, ударяясь об неё плечом. А рядом начинается потасовка. Марк хватает ремень, дёргая его на себя, но Карпов не отпускает. Господи, что происходит? Лишь в страшном сне я могла представить, что наша семья опустится до этого.

— ДОВОЛЬНО! — повышаю голос, чувствуя, как меня колотит. — ХВАТИТ, Я СКАЗАЛА!

Они останавливаются, смотря на меня в четыре глаза.

— Дожили, — гляжу на них со смесью боли, злобы и ненависти. Хочется быть как можно дальше отсюда и не видеть этого ужаса. — Как на передаче у Малахова, ей-богу, — прохожу мимо в свою комнату, громко хлопая дверью.

Каждый знает, что я думаю на этот счёт. Надеюсь, им хватит ума, чтобы перестать. А мне на телефон приходит сообщение.

«Привет, Тюша, погнали прокатимся».

Глава 24

Сообщение приходит вовремя, и я не раздумываю. Подхожу к шкафу, выбирая вещи поудобнее. Сейчас мне нужна именно скорость и тёплые объятия Женьки. Натягиваю на себя футболку и джинсы, жалея, что обязательно следует пройти мимо кухни. Будут вопросы, а я не хочу ни с кем говорить.

Они действительно там, только настолько поглощены упрёками в адрес друг друга, что не видят и не слышат, как я ухожу. Прикрываю дверь, решая спустится по лестнице, потому что не хочу ждать лифт.

Женька у подъезда. Приветливо машет и тянет лыбу, когда усаживаюсь рядом.

— Привет, — тянусь у нему, обнимая. Вдыхаю знакомый запах одеколона, который мне так нравится, а потом прошу. — Поехали быстрее.

— Сбежала из дома от своих мужчин? — смеётся, даже не зная, насколько прав. И я не хочу рассказывать ему всё, что творится в моей жизни. Машина, мягко урча, покидает двор, а я устало откидываюсь на сиденье пассажира, смотря на брата с улыбкой.

Мне повезло. Отношения у нас очень тёплые. Но это не значит, что я стану втягивать его в свои беды. Как и знаю, что он до последнего мне не рассказывает о своих проблемах.

— Выглядишь усталой, — отмечает Женька.

— Есть немного. На работе весь день. А ты, как всегда, — красавчик, — усмехаюсь, в который раз выдавая одну и ту же реплику.

Я гордилась своим братом. Сперва, когда он занимал призовые места на соревнованиях по шахматам, и потом, когда перешёл совсем в другой спорт, заменив молчаливые фигуры рычащим двигателем и безумной скоростью. И на вопрос «кем работает твой брат» всегда с гордостью отвечала: «Он — гонщик».

— Как дома дела? — продолжает допрос.

— Обычно. А у тебя?

— Тоже.

Не знаю почему, но мне кажется, что мы друг от друга что-то скрываем.

— Оля отошла?

— Уже лучше, спасибо, — как-то спокойно и официально