Все грехи мира. Книга 1 - Алексей Ракитин

оказался полицейский Джон Бруквуд, появившийся на пожаре одним из первых. В ту ночь он находился при исполнении служебных обязанностей и патрулировал тёмные городские улицы. По словам полицейского, Джеймс Линкус появился возле дома в то время, когда огонь был очень небольшим. Насколько небольшим, уточнили у Бруквуда, и тот сравнил величину пламени с… факелом, используемым для подачи световых сигналов на железной дороге. Нам сейчас сложно сказать, каким был стандартный «железнодорожный факел» в ту эпоху, но вряд ли открытое пламя, которое он давал, могло быть большим. Наверное, его горение давало пламя в 10–15 см, вряд ли больше — для подачи световых сигналов в условиях низкой освещенности этого более чем достаточно, такое пламя хорошо видно даже за несколько километров.

Бруквуд утверждал, что на начальном этапе пожара огонь вполне можно было затушить собственными силами, что полицейский и предложил сделать Джеймсу Линкусу. Последний однако, вместо того, чтобы таскать воду из колодца, пустился наутёк! Он пробежал более 100 м. до городской площади, где висел пожарный колокол, и принялся в него звонить, дожидаясь прибытия городской пожарной команды.

Пока Линкус трезвонил в ночи, огонь разгорался.

Сообщение полицейского в скором времени подтвердили некоторые из ближайших соседей, прибежавшие на пожар в числе первых. Эти люди не только повторили слова о небольшом пламени, но и заявили на допросах в полиции, что лично входили в горящий дом и выносили кое-какие вещи из комнат Баттервортов. Делали они это потому, что не чувствовали непосредственной угрозы своей безопасности.

Интересные показания дал один из соседей, некий Чарльз Дэлмот. По его словам, он очень беспокоился за судьбу Вирджинии Линкус и мальчика Вилли. Дэлмот прямо спросил у Джеймса, знает ли тот, что с ними? на что Линкус ответил отрицательно. Тогда Дэлмот заявил, что готов подняться в квартиру наверху и вытащить женщину и ребёнка, если они там, и помощь Джеймса Линкуса ему в этом не нужна. Джеймс отреагировал на эти слова очень странно — они принялся отговаривать Дэлмота от опасной затеи, говоря, что уже «слишком поздно». Но Дэлмот во время допроса настаивал на том, что разговор этот состоялся в то время, когда пламя ещё не разгорелось и ничего особенно опасного он не предлагал. Его искренне удивило то, почему Линкус самостоятельно не предпринял то, что он — Дэлмот — предложил ему проделать в одиночку.

Восточная часть США с указанием мест убийств в ночное время с использованием топора в начале XX века. Цифрами обозначены: 1 — место убийства членов семьи Ван Лью в Трентон-Корнерс, штат Нью-Джерси, 17 ноября 1900 г.; 2 — место расправы над семьёй Аллен в районе городка Ширли Миллс, штат Мэйн, 12 мая 1901 г.; 3 — город Трентон, Южная Каролина, место убийства семьи Ходжес поздним вечером 8 декабря 1904 г.; 4 — Рэдфорд, штат Вирджиния, место убийства Вирджинии и Вилли Линкус в ночь на 24 декабря 1904 г.

Когда эти детали стали известны, невнимание Джеймса к судьбам жены и пасынка приобрело совсем иной контекст. Теперь уже вполне обоснованным выглядело подозрение в том, что Линкус умышленно тянул с началом тушения пожара, рассчитывая, что огонь уничтожит тела убитых им членов семьи и тем самым замаскирует факт убийства.

Вечером 24 декабря, спустя менее суток со времени пожара, окружной прокурор официально обвинил Джеймса Линкуса в убийстве жены. К тому времени останки мальчика ещё не были найдены, поэтому Джеймс обвинялся в убийстве одного человека. В качестве «довеска» к этому, Линкус был обвинён в уничтожении имущества общественно опасным способом. Мужчина немедленно был взят под стражу.

Когда об этом стало известно, жители славного города Рэдфорда стали собираться в толпу и требовать «правосудия». Правосудие в американских реалиях того времени означало линчевание. Опасаясь самосуда, полицейские Рэдфорда при поддержке людей из службы шерифа соседнего округа Монтгомери (Montgomery county) повезли арестанта прочь из города. Правоохранители гнали лошадей всю ночь! Линчеватели, узнав, что птичка упорхнула, пустились вдогонку.

Чтобы не мучить читателя, сразу дадим верный ответ — Джеймс Линкус был в тот раз спасён, его доставили в надёжную тюрьму в городе Роанок, расположенном примерно в 55 км. восточнее Рэдфорда. Удаленность места заключения давала некоторую надежду на то, что сторонники бессудной расправы не дотянутся до узника. Хотя нельзя не признать, что подобные скачки по зимним дорогам толп, жаждущих крови и мщения, сильно отдают какой-то заскорузлой пугачёвщиной и настоящим Средневековьем.

Большой проблемой для обвинения явилось отсутствие внятного мотива, руководствуясь которым Джеймс Линкус мог бы убить жену и пасынка. Самое очевидное, что можно было предположить — это интрижка между Джеймсом и его соседкой Тексас Баттерворт. Принимая во внимание, что именно показания последней очень сильно повредили обвиняемому, нельзя не подивиться той жестокой иронии судьбы, жертвой которой до некоторой степени стала эта женщина. Её, правда, никто никогда официально не обвинил в соучастии в убийстве, но общественное мнение оказалось в конечном итоге настроено резко враждебно по отношению к ней. Жители города видели в Тексас если не сообщницу убийцы, то по крайней мере, подстрекательницу. Сам Джеймс никогда ни единым словом не дал повода думать, что подозрения в существовании интимной связи между ним и Тексас имеют под собой хоть какую-то почву, напротив, он всегда отрицал возможность подобной связи. Отрицала подозрения в интимной близости с Джеймсом и Тексас, можно сказать, что в данном случае мы имеем лишь голую схему, сложившуюся в голове какого-то законника и ушедшую гулять в народ.

Никаких свидетелей, способных подтвердить существование интрижки, или каких-то материальных свидетельств, вроде писем или фотографий, следствие отыскать не смогло. Умозрительная схема так и осталась умозрительной, но ничего другого в качестве мотива окружная прокуратура предложить не сумела. Обвинение, сознавая полнейшую бездоказательность придуманной схемы, в конечном итоге вообще отказалось обсуждать в суде мотив приписанного Линкусу убийства.

С точки зрения современных юридических представлений, как, впрочем, и правовых традиций того времени, отказ от обсуждения в суде мотива преступления выглядит очень странно. Это если мягко выражаться. Если же называть вещи своими именами, то перед нами просто вопиющий пример неполноты судебного следствия.

Одна из газетных публикаций конца декабря 1904 г., посвященная гибели жены и приёмного сына Джеймса Линкуса.

Тем не менее, судья полностью встал на сторону прокуратуры и в своём обращении к присяжным заседателям сделал особое разъяснение, сказав, что их не должен беспокоить мотив подсудимого. Дескать, мотив может быть любым или его может вообще не существовать — это для суда не имеет значение… очень странная позиция, явно свидетельствующая о предвзятости судьи!

В январе 1905 г. Джеймс Линкус предстал перед судом присяжных. Он