Правдивые истории о жизни старых районов Петербурга. Колодцы времени - Наталия Анатольевна Перевезенцева

пары, поражавшей николаевский Петербург красотой и богатством. Завадовские часто и подолгу уезжали за границу и на это время сдавали дом в наём. Осенью 1831 года здесь в бельэтаже поселился голландский посланник Луи Геккерн со своим приёмным сыном Жоржем Дантесом. Именно в этом доме плелась грязная интрига, которая привела к дуэли Дантеса и Пушкина. Именно сюда послал поэт знаменитое письмо Геккерну, после которого дуэль стала неизбежной. Из этого же дома посланник и его сын были выдворены за границу.

Невский проспект у Думы

Кажется, что «нехорошие жильцы» принесли горе не только тем, кто любил и почитал Пушкина, но и хозяевам дома. Неожиданно умирает единственный сын Завадовских, четырнадцатилетний Пётр, расстраиваются их денежные дела. И дом на Невском выставляется на продажу. Его покупает граф Эссен-Стенбок-Фермор.

Яков Иванович Эссен-Стенбок-Фермор принадлежал к старинному шведскому роду. Но, видимо, сильна была в нём предпринимательская жилка. Всю свою жизнь граф занимался, как бы сейчас сказали, сделками с недвижимостью. Он покупал, перестраивал, сдавал в аренду и продавал дома. Так, во время строительства Николаевского вокзала Эссен-Стенбок-Фермор купил участок земли на Знаменской площади и возвёл на нем первое в России здание привокзальной гостиницы (арх. А. Гемилиан, ныне – гостиница «Октябрьская»).

Как возникла у графа мысль построить в Петербурге Пассаж, мы не знаем, хотя сама идея пассажа (фр. passage – «проход», «переход») была к сороковым годам XIX века уже достаточно известной. Во многих европейских городах существовали пассажи. Сначала они возникли просто для удобства перехода с одной улицы на другую в условиях тесной городской застройки. Позднее в крытых пассажах стали продавать различные товары. Новшество быстро оценили, особенно в странах с переменчивым климатом, и в 1840–1841 годах первый русский пассаж появился в Москве (Голицынская галерея). В Петербурге при строительстве Щукина двора тоже возвели крытую застеклённую галерею, в которой торговали фруктами, ягодами и овощами. Но почему-то пассажем её не называли. Поэтому историю пассажей в Петербурге можно отсчитывать с 5 мая 1845 года, когда граф Эссен-Стенбок-Фермор обратился к главноуправляющему путями сообщения и публичными зданиями графу Клейнмихелю с прошением об устройстве крытой проходной галереи наподобие лондонских и парижских пассажей для помещения в ней жилых покоев, всякого рода магазинов и торговых заведений, концертного зала, зимнего сада, хоров для музыки в известные часы и прочего.

С первых дней строительства новый Пассаж вызывал у петербуржцев разного рода толки. Кто-то боялся тесноты, кто-то ворчал по поводу новомодных веяний, кивая на проверенный временем Гостиный двор. Фаддею Булгарину, редактору «Северной пчелы», даже пришлось увещевать скептиков: «Подождите с вашим суждением до конца! Теперь ни о чём нельзя судить. Вам кажется, что будет узко, тесно и невесть что, а, может быть, выйдет противное».

Для строительства Пассажа Эссен-Стенбок-Фермор пригласил архитектора Рудольфа Желязевича. Выбор оказался удачным. Правда, о первоначальном облике здания мы теперь можем судить только по старинным гравюрам и рисункам. Фасад Пассажа был значительно скромнее и оформлен в стиле итальянского ренессанса. Но 180-метровая галерея уже тогда поражала своим размахом. Желязевич сделал её неодинаковой по ширине – второй и третий этажи идут уступом, галерея расширяется и потому становится светлее и воздушней. Со стороны Итальянской улицы деревянная витая лестница вела в концертную залу «чистого изящного греческого стиля». На третьем этаже находилось 56 квартир, предназначенных для сдачи в наём купцам, торгующим в Пассаже. Новинкой по тем временам был подземный туннель для торговли товарами, требующими прохлады. Здесь предполагалось устроить винные погреба и портерные. А освещали Пассаж 800 газовых рожков. Таким роскошным освещением мог похвастаться в то время разве что Главный штаб.

Итак, 9 мая (22-го по новому стилю) 1848 года новый Пассаж открыл свои двери перед восхищёнными петербуржцами. Скептики были посрамлены.

Открытие Пассажа пришлось на воскресенье. После торжественного молебна и приветствия генерал-губернатора Шульгина упал зелёный занавес, закрывавший вход в здание, и приглашённые увидели великолепную, нарядно украшенную галерею. Вдоль неё тянулся длинный стол, за которым сидело около 1000 человек рабочих – строителей Пассажа. Перед каждым из них стояли чарка вина, бутылка пива и обильная закуска. Когда пришла пора открыть Пассаж для публики, рабочие, по данному сигналу, встали, подняли стол, и он, как длинная белая змея, поплыл прочь из здания. Через несколько минут в Пассаж вошли покупатели. Первые три дня вход был платным – 50 копеек серебром. Сбор от продажи билетов и лотерей шёл на благотворительные цели. 30 мая драгоценные предметы для лотереи пожертвовала сама императрица Александра Федоровна, посетившая Пассаж.

Как ни странно, но, несмотря на роскошь нового здания, русские купцы неохотно снимали здесь помещения. Сказывалась привычка к тесной лавке, непременному зазыванию покупателей, крикливой рекламе. Поэтому сначала большинство магазинов принадлежало иностранцам. Пустовали квартиры на третьем этаже, не давали полных сборов и увеселительные мероприятия – концерты, выставки. И для графа Эссен-Стенбок-Фермора затея с Пассажем обернулась коммерческим неуспехом. В конце концов ему пришлось уступить Пассаж вдове своего брата, потребовавшей от деверя вернуть крупный долг.

Новая владелица серьёзно занялась Пассажем, постепенно превратив его в «центр элегантной торговли и элегантных променадов элегантной публики». Появилась гостиница, а в туннеле начали работать различные увеселительные заведения. Кроме того, с началом реформ Александра II в моду вошли публичные диспуты. Публика валом валила в Пассаж, чтобы послушать, скажем, дискуссию историков М. П. Погодина и Н. И. Костомарова об исторических корнях русского народа. Темы диспутов и лекций были самые разнообразные: о свободе торговли, о пароходном сообщении, о Кавказе и даже – о состоянии механического искусства в России. Известность Пассажу принесли и вечера Литературного фонда в пользу нуждающихся литераторов, в которых принимали участие Некрасов, Тургенев, Чернышевский, Полонский и другие знаменитые литераторы того времени. Пассаж процветал.

Но мода переменчива. К середине 60-х годов XIX века широкая публика потеряла интерес к диспутам и лекциям. К тому же владелица Пассажа перестала заниматься им, целиком уйдя в благотворительность. На Невском выросли новые магазины, наладившие прямые связи с иностранными поставщиками. Приказчики в них уже давно вставляли в свою речь французские словечки, витрины сияли, качество товаров было отменным. А Пассаж ветшал, в нём продавались всё более дешёвые товары, место литературных диспутов заняли невзыскательные развлечения – акробаты, дрессированные обезьяны, профессор Беккер, известный под именем Северного магика. Тогда-то Достоевский и увидел, как демонстрировали в Пассаже лежащего в жестяной ванне крокодила. И написал «одну фантастическую сказку, вроде подражания повести Гоголя».

Так бы и влачил бесславно своё существование бывший «центр элегантной торговли», если бы после смерти матери Пассаж не унаследовала решительная и предприимчивая