Сталин. Шаг вправо - Юрий Николаевич Жуков

по железным дорогам, по мнению Госплана, подлежит отмене. Это мнение Госплана гуляет по стране уже в течение трёх недель. С Украины мне говорит наркомторг, что все частники, предлагавшие свои запасы, теперь говорят: когда эти меры отменят, мы сами повезём в Москву, и нам заплатят очень дорого. То же самое и здесь, в РСФСР… Думается, что здесь не должно быть никаких колебаний, и политика зажима частника должна быть сохранена.

То же самое и в области заготовок. Ведь заготовки сырья для промышленности в целом ряде отраслей процентов на 50 находятся в частных руках.

Итак, мы должны принять во внимание, что твёрдой реальной основы для экспорта в 720 миллионов мы ещё не имеем, а меры, которые должны нам этот экспорт гарантировать, должны быть проведены с большей решительностью, чем проводились до сих пор. Мы внесли в СНК ряд предложений, направленных в эту сторону, но они до сих пор не проведены»[52].

«Троцкий: При постановке вопроса о взаимоотношениях сельского хозяйства и промышленности допущена некоторыми товарищами, как Калинин, основная ошибка. У них выходило так, что только сельское хозяйство влияет на промышленность, только сельскохозяйственный экспорт обеспечивает движение промышленности вперёд, как если бы не было другой стороны, именно того, что промышленность толкает сельское хозяйство, как если бы промышленность по самой природе своей не была в гораздо большей степени, чем сельское хозяйство, ведущим и движущим началом. Если мы двинем вперёд те отрасли промышленности, которые выделывают сельскохозяйственные машины и удобрения, если достигнем удешевления плуга, замены сохи и так далее, то мы тем самым поднимем культуру того самого сельского хозяйства, которое работает на экспорт. Можно ли игнорировать такие основные элементы вопроса?..

Если мы познакомимся с историей наших промышленных программ за последние три года (я уже об этом однажды говорил и сейчас я адресую эти соображения товарищу Рыкову, который сказал, что промышленность зарвалась и нужно её одёрнуть), то убедимся, что основные наши просчёты в прошлом шли по линии недооценки возможности и необходимости промышленного развёртывания. Только в этой цепи явлений получает правильное освещение осенний просчёт…

Ведь согласно нашему промышленному плану мы по ряду основных отраслей промышленности должны были лишь в 1930-31 году достигнуть того уровня, какой имеем сейчас. Значит, стратегическая установка была явно преуменьшенной. А тот просчёт, который мы сейчас рассматриваем, есть тактический просчёт. Просчёт в пределах одного года, выросший из того, что промышленность всё время шла под кнутом рынка…

Мы разрешаем не стратегическую задачу, а тактическую. Мы принимаем меры к тому, чтобы выровнять промышленность по тем наличным средствам, которые ей выделены в результате всей нашей хозяйственной политики, но которые абсолютно недостаточны для покрытия платёжеспособного спроса, а значит и для того, чтобы в возрастающей степени обеспечить прогрессивную линию индустриализации страны…

Просчёты же в области стратегической задачи прямо противоположные, так как оказалось, что несмотря на непрерывную ломку промышленных программ в сторону увеличения, у крестьянина — много ли он потребляет, или мало — всё же больший платёжеспособный спрос, чем мы можем покрыть. Вот где основная проблема… Поэтому правильная стратегическая линия — передвижки средств в сторону промышленности. А тактически сегодня при тех результатах, какие мы имеем, при том распределении средств, какое получилось, необходимо подтянуть промышленность к наличным средствам там, где она чересчур зарвалась вперёд. В этих рамках предложения комиссии как минимум миниморум приемлемы»[53].

После таких серьёзных, лишённых ангажированности, подкреплённых фактами выступлений казалось, что решение ПБ может быть лишь одно: ставка на индустриализацию за счёт бюджетных средств, предназначавшихся сельскому хозяйству. Вполне возможно, так бы и произошло, если бы не ещё одна речь участника дискуссии, выразившая весьма неожиданный взгляд на обсуждавшийся вопрос, по сути двойственный, прежде всего стремящийся подтвердить верность постановлению XIV партсъезда об индустриализации.

«Сталин: Сельское хозяйство пока ещё может развиваться без особых затрат и без новой техники… Наша промышленность вступила в такую фазу развития, когда дальнейший её серьёзный рост без капитальных затрат на новую технику и улучшение оборудования становится невозможным. Надо строить новые заводы, надо улучшать технику. Но для этого нужны капиталы, деньги. Мы стоим поэтому перед опасностью дальнейшего роста диспропорции. А из этого следует, что товарный голод будет нарастать, если мы вовсю не двинем индустрию…

Что нужно делать? Развивать дальше индустрию вовсю, а сельское хозяйство — в меру наших средств, считаясь с теми средствами и финансовыми возможностями, которые у нас имеются»[54].

Здесь в первой части речи Сталин ни на йоту не отступил от своей прежней позиции, высказанной ещё 9 июня 1925 года во время беседы со студентами Свердловского университета. Тогда ему задали вопрос:

«Сумеем ли мы действительно без иностранной помощи (т. е. до победы мировой революции. — Ю.Ж.) произвести переоборудование и значительное расширение основного капитала (заводов и фабрик. — Ю.Ж.) крупной промышленности?»

Ответ последовал однозначный. «Возможно ли, — переспросил Сталин, — развитие крупной советской промышленности в условиях капиталистического окружения без кредитов извне? Да! — коротко ответил, но добавил: — Дело это будет сопряжено с большими трудностями, придётся при этом пережить тяжёлые испытания, но индустриализацию нашей страны без кредитов извне мы всё же можем провести несмотря на все затруднения»[55].

То же самое сказал Сталин на XIV партсъезде. Сначала, делая политический отчёт ЦК, лапидарно сформулировал одну из задач партии на ближайший год: «В области развития народного хозяйства в целом мы должны вести работу… по линии превращения нашей страны из аграрной в индустриальную… по линии обеспечения в народном хозяйстве Советского Союза необходимой самостоятельности в обстановке капиталистического окружения».

Затем, выступая с заключительным словом, повторил эту мысль, но более развёрнуто: «Если мы застрянем на той ступени развития, на которой нам приходится ввозить оборудование и машины, а не производить их собственными силами, то мы не можем быть гарантированы от превращения нашей страны в придаток капиталистической системы. Именно поэтому мы должны держать курс на развитие у нас производства средств производства»[56]. Иными словами, держать курс на индустриализацию.

Отсюда и резолюция по докладу, принятая XIV партсъездом и, в частности, гласившая: «Обеспечить за СССР экономическую самостоятельность, оберегающую СССР от превращения его в придаток капиталистического мирового хозяйства, для чего держать курс на индустриализацию страны, развитие производства средств производства и образование резервов для экономического маневрирования»[57].

Конечно же, в таком чисто политическом решении, принятом 31 декабря 1925 года, отсутствовали чётко обозначенные этапы продвижения этим курсом, сроки и самое важное — источники финансирования. Поэтому следовало надеяться, что ПБ на заседании 25 февраля и определит