Сталин. Шаг вправо - Юрий Николаевич Жуков

Тем самым Дзержинский вслед за Стецким повторил заведомо ложную причину провала хлебозаготовок: якобы вдруг обнаружившимся резким скачком потребления. Да ещё покривил душой, дополнив объяснение тем, чего не было: повышением зарплаты, о которой в те месяцы в городах лишь мечтали. Не упомянул глава ВСНХ и кандидат в члены ПБ о скачке иного рода — цен на зерно, которые зажиточные крестьяне, и являвшиеся основными продавцами в ходе хлебозаготовок, подняли выше мировых.

Почему же так поступил Дзержинский? Ответ напрашивается только один. Он обязан был поддерживать уже сформировавшееся на вершине власти объяснение провала планов, которое не бросало бы даже тень недоверия на Бухарина, не поставило бы под сомнение его теоретические взгляды, в том числе и лозунг «обогащайтесь!», пропагандировавшиеся на протяжение всего 1925 года. Обойдя столь легко неудобную проблему, Дзержинский продолжил более откровенно, повторив ещё раз уже сказанное в начале доклада о взаимосвязях хозяйственных операций предельно ясно, понимая, что слушают его чиновники и рабочие «от станка», равно ничего не понимавшие в экономике: «Следующая наша ошибка заключалась в том, что 70 % всех заказов было намечено провести до января месяца. Это было сделано в том расчёте, что в этот период хлебные цены на заграничном рынке являются самыми выгодными. Для этого заготовительным организациям было выдано много средств без достаточного обеспечения рынка промышленными изделиями. Правда, предполагалось ввезти к этому времени на 160 млн рублей предметов широкого потребления, для того чтобы те деньги, которые будут выброшены для хлебозаготовок, изъять обратно. Хлеб же пойдёт за границу, за этот хлеб мы получим валюту, и таким образом в хозяйстве будет установлено равновесие.

Однако неисправная, недостаточно гибкая работа наших торговых организаций по внешней торговле привела к тому, что закупка товаров запоздала, товары не прибыли в срок, оказались плохого качества и слишком дорогими… В итоге мы не сумели заготовить хлеб, в стране оказалось слишком много денег, которым нельзя было противопоставить достаточное количество товаров».

Вернувшись таким образом к главной теме доклада — к вопросам промышленности, Дзержинский пожаловался на нехватку у ВСНХ средств. «По самым скромным подсчётам, — разъяснил он, промышленности нужно было (в первом квартале, т. е. в октябре — декабре. — Ю.Ж.) 125 миллионов рублей. Госплан определил 105 миллионов, однако СТО должен был принять проект Госбанка, который намечает увеличение кредитования в 27 миллионов рублей за весь квартал». И предсказал печальное будущее: пересмотр производственных программ в сторону их уменьшения, а выполнение даже в сокращённом объёме из-за цен на внутреннем рынке нерентабельным.

И всё же завершил доклад Дзержинский более чем оптимистично. «Насколько я ориентируюсь в силах нашего Союза, — сказал он, — в силах рабочего класса и в тех материальных ценностях, которые у нас имеются, я уверен, что мы из этой заминки на путь индустриализации выйдем»[39]. Только не объяснил, когда и за счёт чего.

Казалось бы, даже этих двух материалов, опубликованных «Правдой» и вскоре напечатанных в провинциальной прессе, достаточно, чтобы привлечь внимание и к проблеме провала хлебозаготовок, и к вопросам финансирования промышленности. Только привлечь — для заурядной пропаганды решений последнего съезда, не более того. Тем не менее 24 февраля «Правда» опубликовала ещё один, аналогичный по содержанию и тенденции материал — статью никому неведомого А. Виноградова «К вопросу об индустриализации». На первой полосе, что свидетельствовало о её важности с точки зрения редакции, но с подзаголовком «В дискуссионном порядке», с ведущим абзацем, набранным жирным шрифтом для привлечения внимания читателей: «В сельском хозяйстве имеется перенакопление, в промышленности — нехватка средств. Надо вести политику перераспределения средств в пользу промышленности. Такое перераспределение ослабит диспропорцию».

Далее Виноградов раскрыл далеко не оригинальную мысль. «Основная причина, — писал он, — замедления темпа роста промышленности и ускоренного роста сельского хозяйства лежит в том, что вся наша экономическая политика за последние год-два обнаруживает тенденцию перераспределения национального дохода в пользу сельского хозяйства». Не ограничившись столь простой констатацией происходящего, привёл примеры, подтверждающие свой основной тезис: «Курс на понижение промышленных цен, борьба за повышение хлебных цен, уменьшение тяжести прямого обложения сельского хозяйства, перенесение налогового бремени на город, косвенное обложение, питание крестьянского хозяйства через систему хозяйственного кредита и т. д.».

Обрисовав так ситуацию в народном хозяйстве, Виноградов предложил то, что редакция и посчитала дискуссионным. «Нужно, — требовал автор статьи, — со всей определённостью поставить вопрос о том, чтобы часть накопления в сельском хозяйстве, не находящего сейчас выхода и дезорганизующего и нашу политику цен, и плановые усилия государства, пустить по руслу социалистического строительства для дальнейшего роста крупной промышленности».

Каким же образом следовало перекачать свободные деньги из деревни в город? По мнению Виноградова, исключительно изменением налоговой политики. «Можем ли мы и дальше идти по пути уменьшения тяжести прямого обложения сельского хозяйства? — задался он вопросом. — По моему мнению, ни в коем случае… При нынешнем положении крестьянского хозяйства можно безболезненно увеличить на ближайший год сумму сельхозналога на 100–150 миллионов рублей — разумеется, при условии удовлетворительного урожая, доведя его до 340 - 400 миллионов рублей».

2

Итак, всего за три недели февраля 1926 года «Правда» — центральный орган ЦК ВКП (б) — поместила на свои полосы три больших, обстоятельных и, что было самым значимым, актуальных материала, требовавших в той или иной форме отказаться от дальнейшей помощи богатой части деревни и направить её капитал принудительным порядком на финансирование промышленности. И ни одного — в поддержку противоположных предложений, выдвигавшихся Бухариным или его последователями.

Вот здесь-то и возникает неизбежный вопрос: почему главный редактор «Правды» Бухарин, как член ПБ обладавший всеми необходимыми полномочиями, допустил публикацию трёх материалов столь резко, даже вызывающе противоречащих его взглядам? Почему, наконец, ничего не противопоставил им хотя бы в дискуссионном порядке?

Ответ кроется в решении ПБ от 15 января, «освободившего Бухарина от всей работы, кроме по Коминтерну»[40], поручившему именно ему, а не Зиновьеву, подготовку 6-го расширенного пленума ИККИ (он проходил с 17 февраля по 15 марта). На нём предстояло одновременно осудить как правый уклон в компартии Франции, выразителями которого являлись уже исключённые из ФКП Борис Суварин (Лифшиц), Альфред Росмер, Пьер Монатт, так и левый уклон в компартии Германии, лидерами коего являлись Рут Фишер (Эльфрида Эйслер) и Аркадий Маслов (Исаак Чемеринский). Все они выступали против попыток Москвы образовать единый рабочий фронт. Сблизить и даже добиться слияния Профинтерна, подконтрольного ИККИ, с Амстердамским интернационалом профсоюзов, основой чего мог бы стать Англо-русский комитет единства, созданный в апреле 1925 года[41].

В отсутствие Бухарина ответственный секретарь «Правды» М.И.Ульянова (сестра Ленина), не желая