Тезаурус эмоциональных травм. Руководство для писателей и сценаристов - Бекка Пульизи

своего персонажа, то создадите непротиворечивый образ. Читатели постепенно узнают, что это за человек и чего от него можно ждать в различных ситуациях. Если же он вдруг реагирует слишком вяло или, наоборот, излишне драматично, это послужит для них сигналом, что с ним что-то творится.

Предположим, в норме Джесс общительная девушка, душа нараспашку. Она обожает вечеринки. Стоит кому-то из друзей собрать гостей, она тут как тут, главная заводила в компании. Но все меняется, если местная служба новостей предлагает ей ответить на несколько вопросов. Казалось бы, такой человек, как Джесс, с восторгом ухватится за возможность покрасоваться перед камерами. Однако ее лицо становится безжизненным, тело цепенеет, голос совсем затухает. Вымученно улыбаясь, она отказывается, предлагает кого-то вместо себя и спешит уйти.

Невероятно скованная реакция для той Джесс, которую мы успели узнать! Это признак того, что в ситуации интервью ее что-то выбивает из колеи. Мы бы точно так же насторожились, если бы она психанула в ситуации, не предполагающей столь бурную реакцию.

Если вы сформировали основу личности персонажа и держитесь в рамках его эмоционального диапазона на протяжении повествования, то реакции, идущие вразрез ожиданиям, укажут читателям на некое неблагополучие. Для вас это будет возможность намекнуть на проблему, возникшую в прошлом.

Триггеры

Триггер – это любой провоцирующий фактор, который так сильно напоминает персонажу о травмирующем событии, что пробуждает связанные с этим событием эмоции, страхи и негативную реакцию. Триггер может быть связан с чувственным восприятием – запах, цвет, вкус, звук. Это может быть человек, предмет, ситуация или обстановка, которые вызывают воспоминания о случившемся. И даже сильная эмоция, свойственная персонажу в то время. Когда персонаж сталкивается с чем-то подобным, он возвращается в тот тяжелый момент, испытывает те же неприятные переживания и свою реакцию типа «бей или беги». Словом, все то, что пытался забыть все эти годы.

Представим себе Эмили, которую в подростковом возрасте похитили и заставили заниматься проституцией. Взрослая Эмили свободна и по большей части благополучна. Но периодически она сталкивается с чем-то, вызывающим отрицательные ассоциации. Номера дешевых мотелей, звон мелочи в брючном кармане, вкус апельсиновой газировки или запах определенного одеколона могут вызывать у нее панику. Ее тело напрягается, дыхание становится натужным. Первое ее побуждение – бежать, и ей приходится направлять все свои душевные силы на то, чтобы подавить ужас и убедить себя, что опасность не реальна и ей ничто не угрожает.

Это несоразмерная реакция на такие обыденные вещи, как запах одеколона. Читатели могут не знать о травмирующем событии из прошлого Эмили. Однако, видя, что она снова и снова реагирует подобным образом на один и тот же триггер, они поймут, что этот стимул связан с чем-то ужасным лично для нее. Со временем они узнают, что у нее за эмоциональная травма, и все встанет на свои места.

Отрицание эмоций

Собственные чувства могут не доставлять персонажу никаких проблем – кроме одного, напоминающего о том, что он испытывал, когда с ним случилось ужасное событие. В случае Эмили такой сигнальной эмоцией для ее травмирующего события является стыд. Хотя она стала жертвой принуждения и совершенно ни в чем не виновата, ей пришлось совершать постыдные поступки, чтобы выжить, и стыд являлся ее постоянным спутником.

Вероятность того, что выросшая Эмили снова получит точно такую же эмоциональную травму, практически нулевая. Однако всякий раз, когда она чувствует – или вынуждена чувствовать – стыд, это возвращает ее в то ужасное время. Кажется, оно и не заканчивалось. Эмили словно бы навеки застряла в своих воспоминаниях и никогда от них не освободится. Поэтому у нее появляются привычки, которые позволяют не пускать эту эмоцию в свою жизнь. Она придерживается строжайших моральных норм, у нее есть четкие правила. Если неукоснительно их соблюдать, ни о чем не придется сожалеть. Может она поступить и наоборот – отбросить нравственность, чтобы ни к какому решению не примешивался стыд.

Эмоциональное здоровье предполагает, что человек способен естественным образом испытывать и проявлять все эмоции. Избегание и отрицание своих эмоций – признак неблагополучия. Если вы сумеете показать, что персонаж постоянно отстраняется от определенных переживаний, то косвенно укажете на его боль. Это один из самых тонких, неуловимых намеков на характер эмоциональной травмы персонажа. Когда же по тексту будет разбросано достаточное количество подсказок, все они обретут для читателей смысл.

Обсессии

Противоположность отрицания – обсессия. Человек с эмоциональной травмой, наряду с естественной склонностью избегать одних вещей, приобретает одержимость другими вещами. Эмили после долгих лет насилия помешана на личной безопасности. В ее квартире установлена дорогая охранная система, а спит она в запертой спальне в компании собаки. Куда бы она ни пошла – в спортзал на занятия по самообороне или поужинать с подругами, – в ее сумочке всегда лежит разрешение на скрытое ношение оружия и пистолет. И где бы она ни оказалась, первым делом замечает выходы и оценивает, насколько опасными могут быть окружающие.

Предмет одержимости персонажа может многое сказать о его эмоциональных травмах. Даже если читатели не смогут по этим сферам перестраховки определить, какое именно травмирующее событие он пережил, они поймут – эта болезненная чувствительность связана именно с пережитой эмоциональной травмой.

Диалог и другие персонажи

Персонажи совершенно не осознают, как повлияло на них травмирующее событие. Соответственно, они не самые надежные источники информации. А вот другие персонажи – особенно самые близкие к жертве – зачастую знают, что случилось и как это изменило ее. Даже если они тщательно избегают больной темы, второстепенные персонажи могут быть прекрасным источником информации. Поделиться их знаниями с читателями очень легко через диалог.

Героя фильма «Патриот» Бенджамина Мартина преследует какое-то событие из прошлого, о котором он отказывается говорить. Однако этот вопрос поднимает такое множество людей, что становится очевидно: это что-то очень важное. Сын спрашивает его, что произошло в Форте Уилдернесс, и Бенджамин отворачивается. Противник упоминает о ярости Бенджамина в ходе военных действий в Уилдернессе, заставляя его оборвать разговор. Сослуживец ссылается на то, что Бенджамин сотворил с французами в Форте Уилдернесс – и он реагирует подозрительно сдержанно, просто продолжая отдавать приказы.

Диалог – даже односторонний – естественным образом позволяет намекнуть на эмоциональную травму. Поэтому выжимайте из этого средства максимум возможного, по кусочкам, крупицам давая сведения об этом важном событии, когда это имеет смысл.

Взаимодействие с сеттингом

Казалось бы, сеттинг – неочевидное средство передачи информации о травматичном опыте. Однако оно работает. Травмирующее событие – часть личности персонажа. Сколько бы он ни пытался дистанцироваться от произошедшего, полностью ему это не удается. В нынешней обстановке нередко оказываются люди или вещи, пробуждающие воспоминания, – или это делает сама обстановка.

У Бенджамина Мартина из «Патриота»