Джордж Харрисон. Битл поневоле - Филип Норман

Кроме них, гостей развлекала пожилая дама, “настоящая пианистка из паба”, вспоминал Гарри. “Пока она играла, Джон вылил ей на голову кружку пива и сказал: «Помазываю тебя, Давид!»[7] Что меня поразило, так это то, что она просто улыбнулась и пошла вытирать волосы. После каждой ливерпульской свадьбы люди всегда интересуются: «А сколько было драк?» На моей свадьбе единственная недодрака произошла из-за Джона”.

К этому времени Джордж испытывал нечто похожее на фрустрацию Колина Хэнтона из-за затишья, в котором Джон, Пол и он сам, казалось, застряли навечно; и отчасти то же чувство исключенности, поскольку Джон и Пол теперь проводили долгие часы вдвоем дома у Пола, сочиняя песни.

Продолжая работать доставщиком в мясной лавке E. R. Hughes, Джордж сдружился с одним из постоянных работников магазина, парнем по имени Рэй Скиннер, который играл на барабанах в группе под названием Les Stewart Quartet, выступавшей в основном в тихом пригороде Уэст-Дерби и его окрестностях. Однажды в субботу, когда Джордж жаловался ему на затишье в Quarrymen, Скиннер сказал, что его квартету как раз не хватает гитариста. Не порывая формально с Джоном и Полом, Джордж прошел прослушивание у Леса Стюарта, который, как и Джон, был на два года старше, но ни одним намеком не дал понять, что тоже считает Джорджа “чертовым младенцем”.

Постоянной площадкой квартета был клуб Pillar, располагавшийся в подвале внушительного викторианского особняка Lowlands на Хейманс-Грин и работавший только по воскресным вечерам. Стюарт был главной звездой группы – он играл на банджо, мандолине и гитаре, а также исполнял все вокальные партии репертуара (в основном блюзового). Джордж держался на втором плане вместе с еще одним гитаристом, Кеном Брауном. Но играть только аккорды было лучше, чем не играть вообще.

В пятидесяти ярдах от “Лоулендс”, в еще одном просторном викторианском особняке на Грин, жила энергичная дама англо-индийского происхождения по имени Мона Бест, недавно расставшаяся со своим мужем – известным ливерпульским боксерским промоутером Джонни Бестом. Приближались долгие летние каникулы, и Мона, чтобы ее сыновья-подростки Питер и Рори не умерли летом от скуки, решила открыть для них и их друзей “кофейный клуб” в просторном подвале своего дома – очень похоже на то, как Вай Колдуэлл открыла “Морг”.

Миссис Бест назвала свой клуб Casbah и пригласила компанию потенциальных будущих посетителей, в том числе тогдашнюю девушку Джорджа Рут Моррисон, помочь ей оформить помещение в стиле экзотического восточного базара. В “Касбе”, как и в “Морге”, предполагалась живая музыка, так что Мона через Джорджа заказала на вечеринку открытия клуба 29 августа Les Stewart Quartet.

Следующее выступление Джорджа с квартетом должно было состояться в клубе Королевского британского легиона в Уэст-Дерби 22 августа. Но он в тот день возвращался из очередной поездки автостопом с Полом, включая визит к семье Брирли в Харлехе, и добрался до Ливерпуля слишком поздно для вечернего концерта. Его коллега-гитарист Кен Браун тоже не явился, и раздраженные Лес Стюарт с барабанщиком Рэем Скиннером отказались от участия в открытии “Касбы”.

Джордж не хотел разочаровывать грозную Мону Бест, но понимал, что половина квартета – не очень-то привлекательное зрелище для вечеринки открытия, поэтому пригласил Пола и Джона в следующие выходные сыграть вместе с ним и Кеном Брауном. Поскольку ни одно из новых названий группы не принесло им удачи, они решили вернуться к изначальному Quarrymen – потрепанному, но привычному.

Билл Гарри, сокурсник Джона по художественному колледжу, – впоследствии высший авторитет во всем, что касается дальнейшей истории группы, – не сомневается в важности этого момента.

“Quarrymen вроде как распались, Джон и Пол сочиняли песни, все было кончено, – говорит Гарри. – Потом Джордж воссоединил их, чтобы сыграть в «Касбе»… и именно там по-настоящему начались Beatles”.

Глава 4

“И с тех пор идея вкалывать с девяти до пяти больше никогда не приходила мне в голову”

Тем летом Джордж отсидел свой последний семестр в “Инни”, словно заключенный, дожидающийся конца срока. Его друга и товарища по систематическим прогулам Артура Келли исключили из школы за жульничество на экзамене, и Джордж превратился в одинокую фигурку в наряде, опознать в котором школьную форму можно было разве что с помощью лупы.

“Похоже, он заключил молчаливое соглашение с учителями – вы меня не трогайте, и я вас не трону, – говорит Иэн Тейлор, учившийся на класс старше с тех самых пор, как они оба перешли в «Инни» из приготовительной школы «Довдейл». – Помню, как он сидел на уроке на заднем ряду, повесив голову и полностью отрешившись от всего происходящего вокруг”.

Он был настолько скрытен во всем, что касалось его жизни вне школы, что даже симпатизирующий ему Тейлор понятия не имел, чем она заполнена. “Но раз в семестр у нас был день, когда разрешалось приносить в школу предметы своих увлечений. В один из таких дней я увидел Джорджа в школьном дворе – он сидел с гитарой, а вокруг него собралась целая толпа. Так я впервые узнал, что он музыкант”.

В то время лишь 3% британских школьников поступали в университет, а для остальных 97% образование завершалось экзаменом на получение свидетельства об общем образовании обычного (ordinary) уровня – того самого O-Level, который определял, на какого рода “обычную” работу может рассчитывать выпускник. В “Инни” этому предшествовали “пробные” экзамены, на которых требовалось сдать три предмета, чтобы тебя допустили к настоящим.

Джордж сдал только один предмет – рисование, да и то в основном благодаря помощи симпатизирующего ему учителя Стэна Рида. По английскому языку – грамматика и понимание текста – он набрал всего 2%, да и эти-то, как он сам считал, ему дали исключительно за то, что он правильно написал свое имя в заголовке работы.

Он согласился остаться на второй год с новой порцией претендентов на O-Level, чтобы затем попытаться еще раз сдать экзамен. Но учиться бок о бок с малышней было унизительно, а учебный материал на втором заходе казался смертельно скучным. “Через час, – вспоминал он позже, – я перелез через школьную ограду, отправился в кино и больше не вернулся”.

Итоговая характеристика от директора – документ, критически важный для будущих поисков работы, – оказалась совершенно убийственной и явно учитывала множество былых преступлений против дресс-кода. Характеристика завершалась словами: “Не принимал участия ни в какой школьной деятельности”. Джордж постыдился показать бумажку домашним и тайком сжег ее.

Как и большинство британских мальчиков, заканчивавших школу в конце 1950-х, он страшился предстоящих двух лет обязательной военной службы – скорее всего, в составе