Джордж Харрисон. Битл поневоле - Филип Норман

Обвинение в неумении играть было особенно нелепым в случае с Бадди Холли – 21-летнем техасцем, который играл виртуозные электрические соло, а также пел интригующим, чуть задыхающимся голосом в сопровождении трио под названием The Crickets. Их сентябрьский хит 1957 года “That’ll Be The Day” начинался с ослепительного вступления Холли, которое повторялось в соло: нисходящий пассаж резких высоких нот, буквально воспламенявший кровь начинающих британских гитаристов.

Холли действительно был buddy, то есть “своим” для скиффлеров, которые пытались стать рок-н-ролльщиками (то есть не только для будущих Beatles, но и для будущих Rolling Stones, будущих The Who, и вообще будущих “всех-кто-будет-что-то значить” во время бит-бума 1960-х), поскольку его песни, будучи совершенно оригинальными и каждый раз все более захватывающими, строились на простых, уже знакомых им аккордах.

Он подарил Quarrymen готовый репертуар, к которому каждые несколько месяцев добавлял еще один хит – каждый раз чуть более сложный в исполнении, словно заботливо вел их по ступеням мастерства. И многие из этих песен, как и “That’ll Be The Day”, были полностью или в соавторстве написаны им самим: Холли продемонстрировал Джону и Полу, что песни пишутся не только недосягаемыми рафинированными эстетами с именами типа Коул Портер, но что они имеют ровно такое же право попробовать себя в этом деле.

Даже редкие фотографии Холли, появлявшиеся в британской прессе, утешали и ободряли его юных фанатов, поскольку на них смотрел не надменный идол вроде Элвиса, а приветливый долговязый парень, да к тому же в очках, которые до сих пор считались жалким уделом школьных зубрил и ботаников. Близорукий Джон так ненавидел свои, что предпочитал ходить полуслепым, лишь бы не заслужить позорную кличку “четырехглазого”. Теперь он получил возможность выглядеть так же, как его герой с чуть задыхающимся голосом – и при этом отчетливо видеть окружающий мир.

Джордж штудировал Бадди Холли и Crickets, как никогда не изучал ни одного школьного предмета. Чтобы вернуть родителям деньги за гитару, он нашел работу по субботам – устроился доставщиком в мясную лавку E. R. Hughes, что стало еще одним поводом для классовых страданий тети Мими.

Его обычный маршрут пролегал в том числе и через район Хантс-Кросс, где жил друг его детства Тони Брамуэлл, у которого имелся экземпляр The Chirping Crickets – первого альбома Crickets. Громоздкий доставочный велосипед компании Hughes подолгу простаивал у дома Брамуэллов, и воскресные бифштексы и отбивные, томящиеся в переднем багажном боксе, потихоньку теряли свежесть, пока добродушный Тони снова и снова ставил Джорджу двенадцать волшебных треков – не только оригинальный рок-н-ролл, но и кантри– и R&B-версии известных хитов.

Первый – и, как выяснится, последний – британский тур Холли и Crickets состоялся в начале марта 1958 года; они играли по всей стране в театральных и кинозалах – специализированные рок-н-ролльные площадки тогда ограничивались небольшими кафе, – и двадцатого числа добрались до ливерпульского Philharmonic Hall. Джордж не смог достать билет и страшно завидовал Тони Брамуэллу, выигравшему газетную викторину, призом в которой была не только возможность попасть на концерт, но и пообщаться с Холли после выступления.

Самому Джорджу пришлось довольствоваться мимолетным появлением Crickets – во фраках! – в телевизионном варьете Sunday Night at the London Palladium. На мерцающем черно-белом экране Холли играл на двурогой, совершенно плоской гитаре, похожей скорее на какой-то космический корабль на ремне, а не на музыкальный инструмент. Это был первый Fender Stratocaster, пересекший Атлантику.

Важным шагом на пути совершенствования Quarrymen, на котором Пол особенно настаивал в разговорах с Джоном, была бы запись их выступлений – во-первых, самим послушать, как они звучат со стороны, а во-вторых – распространить эту запись среди потенциальных нанимателей, чтобы не проходить каждый раз живое прослушивание. У некоторых других групп уже были катушечные магнитофоны, но в 1958 году это была страшно дорогая штука, намного превосходившая финансовые возможности Quarrymen.

В какой-то момент приятель и коллега Джорджа, гитарист из клуба Morgue по имени Джонни Бирн рассказал ему, что в Ливерпуле, оказывается, есть студия Phillips Recording Service, куда каждый может прийти и записать свой голос – так же, как Элвис Пресли в тот судьбоносный день в 1954 году зашел в Sun Records. Причем ее владелец, Перси Филлипс, был однофамильцем того сотрудника Sun, которому посчастливилось открыть Элвиса. Перси запросил за сессию для Quarrymen 17 шиллингов и 6 пенсов [около 26 фунтов в сегодняшних деньгах].

К тому времени их состав сократился до пятерых: Джон, Пол и Джордж на гитарах, Колин Хэнтон на барабанах плюс пианист по имени Джон Лоу, игравший с ними лишь эпизодически. На сессии им предстояло записать две песни, из которых твердо решено было пока только с одной – “That’ll Be The Day” Бадди Холли. Бесчисленные группы пытались ее играть, но лишь немногие из них, если вообще хоть кто-то, отваживались воспроизвести дивный рифф Холли на лид-гитаре. “Джордж сказал мне, что собирается его выучить, – вспоминает его школьный друг Артур Келли. – И за пару дней действительно выучил”.

Их первый опыт звукозаписи был, к сожалению, лишен какого-либо намека на романтику в духе Элвиса. Студия Phillips Recording Service располагалась в доме ее владельца по адресу Кенсингтон, 38 – на одной из многих ливерпульских улиц с лондонскими названиями. В эркере потрепанного таунхауса были выставлены электротовары, которыми торговал Филлипс, а огромная вывеска над входной дверью гласила: “Зарядка аккумуляторов. Осн. 25 лет назад”. Небольшая табличка в соседнем окне обещала “займы от 5 до 500 фунтов без залога”.

Никто не ждал от Перси Филлипса, который, по словам Колина Хэнтона, “выглядел как обычный папик”, какого-то особого интереса к рок-н-роллу, однако он держался с Quarrymen достаточно вежливо – ведь у них были деньги, чтобы оплатить его студийное время. Как и обычные клиенты Перси – самодеятельные оперные певцы и дети, зачитывающие свои коронные номера для утренников, – Quarrymen записывались через один-единственный микрофон, стоявший посреди комнаты, которая когда-то, вероятно, была столовой семьи Филлипс.

Запись, сохраненная для потомков на YouTube, кажется принадлежащей такому же далекому прошлому, как какой-нибудь номер викторианского мюзик-холла, запечатленный на восковом цилиндре. Сначала – “That’ll Be The Day” с довольно резким ведущим вокалом Джона; Джордж с безупречной точностью играет гитарное соло, насколько позволяет горстка ватт от крошечного усилителя Elpico, который они делят на двоих с Полом. Затем идет стилизованная под кантри песня “In Spite Of All The Danger”, которую Пол написал еще до встречи с Джоном. Джордж отчетливо слышен на переднем плане, не только в соло, но и в бэк-вокале без слов – контрапункте к гармониям Пола и Джона, – который ему едва-едва удается удержать в правильном строе.

Гонорар Перси Филлипса не предусматривал какого-либо редактирования, и после