Игра в цивилизацию - Егор Станиславович Холмогоров

Вопреки названию, «Восхождение Запада» Уильяма Мак-Нила — общий очерк глобальной истории, сравнительно свободный от евроцентризма и чрезвычайно интересный именно глубоким и полным представлением не только политической истории, но и культуры азиатских цивилизаций. Свыше тысячи страниц проводят нас от каменного века до 1963 года, когда была издана книга.

От концептуальных осмыслений всемирной истории Николаем Данилевским, Освальдом Шпенглером или Арнольдом Тойнби, «Восхождение Запада» отличается сквозным систематическим изложением событий. От большинства всемирных историй, превратившихся в XX веке в коллективные труды, — единством замысла и авторской концепции, от большинства «Всемирных историй» старого поколения, сосредоточившихся преимущественно на истории Европы, «Восхождение Запада» отличается тем, что уделяет Западу лишь равное с прочими внимание.

Мак-Нил подробно рассказывает о мировых цивилизациях — исламской, персидской, индийской, китайской, византийской, и на их фоне успех Европы начинает казаться довольно поздним и не таким уж решительным. Лишь в конце XVIII века Запад стянул мировое одеяло на себя, а как раз в годы написания книги процессы деколонизации, фантомная мощь СССР, революция в Китае могли привести к выводу о свершившемся закате западного господства, которое, впрочем, на деле продлилось и даже усилилось еще на полвека.

Одной из главных претензий, которые могут быть предъявлены к книге Мак-Нила, является то, что причины восхождения Запада после ее прочтения остаются не очень понятны. Их приходится скорее додумывать на основании данного автором богатого материала для размышлений, нежели вычитывать в ясных формулировках.

Американский историк Уильям Мак-Нил стажировался у Арнольда Тойнби и во многом впитал его интеллектуальное наследство. Позднее он напишет подробную биографию учителя. Однако его версия цивилизационного подхода отличается от тойнбианской и во многом ей противостоит. Центральная идея Мак-Нила — радикальный культурный диффузионизм, уверенность в том, что однократно сделанное изобретение и культурное открытие распространяются по всей ойкумене и оказывают революционизирующее воздействие на большинство, а то и на все цивилизации. Его образ всемирной истории — это образ постепенного смыкания исторической ойкумены, превращающейся из разрозненных очагов, разделенных горами, пустынями и морями Евразии, в единый, тесно взаимозависимый исторический мир.

Уже с самого начала Мак-Нил предполагает, что важнейшие цивилизационные идеи однократно были изобретены в Шумере и Вавилонии и затем диффузно проникли в Египет и долину Инда. Это, конечно, возможно, но тогда придется признать, что Египет чрезвычайно быстро обогнал Месопотамию в некоторых цивилизационных аспектах, таких, как создание единого государства, сложной развитой системы культуры, искусства и религиозных представлений, соединяющих примитивизм и необычайную яркость. Хотя, с другой стороны, в таких фундаментальных областях, как литература, развитие законодательства, Месопотамия осталась не превзойдена до самого появления греков.

Первоначально изложение Мак-Нилом общеизвестного гуманитариям материала кажется либо слишком поверхностным, либо страдающим от произвольных гипотез и интерпретаций. Кроме того, оторопь человека европейской культуры вызывают многочисленные «комиксные» схемы, которыми иллюстрируются социальные иерархии цивилизаций и представления о взаимоотношениях человека с властью и Богом. После того как к ним привыкаешь, эти схемы начинают поражать своей наглядностью, остроумием и удобством для запоминания (это, пожалуй, приоткрывает для европейца завесу над американским комиксным мышлением).

Однако после того, как автор переходит от тем, для образованного европейца общеизвестных, к анализу поздней древности и раннего средневековья, и касается цивилизаций, редко попадающих в фокус внимания западного и нашего гуманитария, его изложение становится и познавательным, и, как следствие, чрезвычайно увлекательным.

Мак-Нил с большим энтузиазмом разбирается в направлениях персидского зороастризма, в ответвлениях индуизма и буддизма, в восточной поэзии, в эволюции китайского мировоззрения. Он предполагает наличие множества заимствований у индийской цивилизации в китайской и европейской цивилизациях в эпоху Гуптов, на которую, в свою очередь, оказали очевидное влияние греки эпохи эллинизма. Он открывает множество имен и тем, которые обычно не входят в канонический набор знаний о Востоке даже образованного западного человека. Например, кто, кроме специалистов-индологов, знает, кто такие Чайтанья, Сурдас и Тулсидас — реформаторы индуизма, содействовавшие развороту религиозного сознания индийцев от ислама к вишнуизму?

Чрезвычайно интересно узнать, что XV–XVII века были эпохой расцвета японского пиратства в восточных морях, и повернись история иначе, продолжи Китай начатое Чжэн Хэ освоение Индийского океана, создай он торгово-колониальную империю, не закройся Япония при Токугаве, — возможно, Япония сыграла бы такую же роль в отношении Китая, которую сыграла на Западе Англия относительно Испании. Во всяком случае, та стремительность, с которой японцы освоили морское дело и дали почувствовать это при Цусиме и Перл-Харборе, перестает казаться парадоксальной.

Cum grano salis книга Мак-Нила могла бы называться «Взлет и падение Евразии», так как ее главный герой — не Запад, как и не Китай, а срединные пространства, соединяющие эти края ойкумены. Не случайно, что у Мак-Нила так много внимания уделяется Ирану и Индии, которые лежат на полпути из Средиземноморья в Китай. Первое экуменическое стяжение последовало после вторжений индоевропейцев, принесших с собой конницу, и тем самым сделавших преодоление сухопутных барьеров между отдельными пространствами Евразии достижимым.

Империя Ахеменидов, держава Александра Македонского, империя Кушан, империя Сасанидов, которым Мак-Нил уделяет большое внимание, были в разные периоды подобными трансграничными образованиями. Но северней их колыхалось кочевое море, одновременно соединявшее и, в еще большей степени, наносившее удары по цивилизациям.

В представлении Мак-Нила именно Сасанидский Иран первым сделал фундаментальное открытие, которое позволило вооруженным силам цивилизаций противостоять варварским набегам. Иранские всадники катафрактарии в тяжелой броне могли выстоять под натиском варваров-лучников, а затем нанести им тяжелый удар. Постепенно те же военно-технологические средства были усвоены Византией и Западом, доведшим технологию тяжеловооруженной конницы до совершенства и основавшим на ней свой социальный строй — феодализм.

Слишком урбанизированной Византии создать аналогичный феодальный строй, поддерживающий достаточное количество тяжеловооруженных всадников, не удалось, зато она компенсировала это развитием дипломатической службы, исключительным искусством в стравливании между собой врагов, подкупе противников, и успешно держалась на этом столетиями.

Мак-Нил уделяет Византии много места, она предстает у него на равных в качестве одной из значительнейших цивилизаций истории. Он отмечает, что «культура православного мира была значительно выше, чем в полуварварских странах католического христианства», и лишь после 1500 года ее влияние на Запад исчезло. Это его высказывание — не случайность, в качестве офицера американской разведки Мак-Нил работал в годы Второй мировой войны с королевским двором Югославии в изгнании, а затем принимал участие в гражданской войне в Греции, в результате которой англосаксам удалось не допустить прихода к власти в стране ориентированных на Москву коммунистов. Таким образом, Мак-Нил видел православную цивилизацию вблизи и приобрел определенное ее понимание, а главное — уважение.

Хотя многие суждения Мак-Нила о Православии поверхностны, этот недостаток он с лихвой компенсирует действительно очень