Под завесой страха - Самия Шарифф

— Господи, как красива наша Самия! Как красива ваша дочь!

Мать рассматривала меня с гордостью. Как только мы с ней остались одни, она снова заговорила:

— Смотри, как ты изменилась. Как ты хороша! Самое подходящее время, чтобы быть красивой: теперь ты еще больше понравишься своему мужу! Когда я выходила замуж, у меня не было всего того, что сегодня есть у тебя. Радуйся, дочь моя! Меньше чем через час ты будешь уже не мадемуазель Шарифф, а мадам Адиб.

После того как мать ушла, я снова разрыдалась. Я все сильнее нервничала, так как страшилась встречи со своим будущим супругом. Что я могла ему сказать? О чем вообще могут говорить двое незнакомцев, которые скоро поженятся? Единственные мужчины, с которыми я когда-либо беседовала, были мои братья или ровесники моего отца.

Мне сообщили, что скоро придет человек, которому я должна буду подтвердить свое согласие на замужество, после чего мне нужно будет подписать соответствующий документ. В его присутствии мое лицо должно оставаться закрытым. В течение десяти минут я слышала голоса, читающие Коран, затем наступила полная тишина. Готовилось что-то важное.

Вдруг кто-то постучал в дверь. Я накрылась покрывалом, как мне было велено. Дверь отворилась, вошел личный врач и он же лучший друг моего отца.

— Здравствуй, моя девочка! Приоткрой покрывало, я хочу видеть твои прекрасные глаза.

Я подняла покрывало.

— Твой отец назначил меня главным свидетелем, обязанным подтвердить твое согласие перед тем, как передать Абделю. Ты согласна, девочка моя?

— Разве я выгляжу согласной, дядя Али? — Я печально посмотрела на него. — Вы думаете, что я довольна тем, что они сделали?

— Что ты хочешь этим сказать? Означает ли это, что ты не согласна, девочка моя?

Я кивнула.

— Почему же ты позволила родителям поступить так, если не согласна? — настаивал он.

— Пожалуйста, дядя Али, сжальтесь надо мной! Не дайте им насильно выдать меня замуж. Я думаю о том, чтобы покончить с собой, лишь бы избежать этих испытаний, даже если рядом не будет никого, чтобы меня оплакать.

— Что я скажу твоему отцу? Лучше, если я схожу за ним.

Понимая, что должна как можно скорее согласиться, иначе мне не избежать отцовского гнева, я остановила дядю Али.

— Но, Самия, я не могу допустить, чтобы ты подчинилась против своей воли. Я не хочу быть соучастником твоей жертвы, даже не попытавшись ее предотвратить. Не беспокойся, девочка, сейчас я сделаю все, что в моих силах, чтобы уладить недоразумение. — С этими словами он вышел из комнаты.

Я заплакала, мне было страшно. Боясь гнева отца, я сожалела о сказанном и упрекала себя за то, что испортила родителям такой важный для них день. Наконец, испустив проклятия в свой адрес, я изо всех сил ударила себя по лицу.

Послышались шаги отца. Теперь я не осмеливалась даже дышать. Когда он открыл дверь, глаза его были полны ненависти. В ужасе я закрыла лицо руками.

— Если бы сейчас здесь не было гостей, я бы с радостью перерезал тебе горло и выпил бы твою кровь, проклятая девчонка! — с яростью начал он. — Ты не моя кровь! Не моя дочь! Ты — сатанинское отродье! Значит, ты будешь отравлять мне жизнь до самого последнего дня, проведенного в моем доме? Тебя послал сам нечистый, разве не так? А теперь ты заткнешься и послушно выйдешь замуж. И я навсегда избавлюсь от тебя. Даже если тебя будут рвать собаки, я не стану вмешиваться, чтобы тебя спасти. Поняла?

— Да, отец, я очень жалею, что так поступила.

— Можешь оставить крокодиловы слезы при себе, меня они ни капли не трогают. — Хлопнув дверью, он вышел.

Я плакала и никак не могла остановиться. Дядя Али попросил свою жену Кариму прийти и успокоить меня. Увидев мои слезы, та заплакала вместе со мной.

— Что они с тобой сделали?! Не беспокойся, я буду с тобой до самой последней минуты.

Тетя Карима рассказала мне, что за дядю Али ее тоже выдали против воли, но со временем она научилась его любить. Добрая женщина утешала меня, говоря, что и мне может повезти, как в свое время ей.

— Подожди меня. Я поишу кого-нибудь, кто бы подправил твой макияж: он немного размазался от слез.

Мне подновили макияж и помогли надеть свадебное платье. А потом я вышла из комнаты, которая больше не была моей, — навсегда покидая свой маленький кокон, где ощущала себя в безопасности. Какой бы мрачной ни была моя жизнь в этом доме, больше не чувствовать себя его частью было еще тяжелее. Судя по всему, никто и не догадывался, в каком сильном смятении находится моя душа. Я немного задержалась, чтобы бросить последний взгляд вокруг и запечатлеть образ дома в своей памяти.

Женщины толкали друг друга, чтобы увидеть меня, я же в это время искала глазами мать и, не обнаружив ее, пошла дальше.

— Давай же, моя девочка. Спускайся поскорее, — поторопила тетя Карима.

Мне накрыли лицо плотным покрывалом, которое нельзя было снимать, пока я не окажусь в автомобиле. Лицо невесты, чтобы защититься от дурного глаза, должно оставаться закрытым до самого зала свадебных торжеств. Мать была уверена в существовании сглаза: когда в доме случалось что-то плохое, причиной этому неизменно был дурной глаз кого-то из недоброжелателей, завидующих нашему богатству. А так как сегодня был особенно важный день, этой напасти следовало избегать во что бы то ни стало.

Согласно алжирским традициям, отец должен поднять руку над входной дверью дома. Невеста пересекает порог, проходя под вытянутой рукой отца, который целует свою дочь в последний раз. Этот обряд обеспечивает последующую защиту невесты.

Когда я проходила под рукой отца, тот не стал меня целовать, а вместо этого прошипел на ухо:

— Ты не заслуживаешь даже того, чтобы я сказал тебе «прощай»!

Уже в который раз слезы навернулись мне на глаза.

Машина невесты была великолепна: роскошный черный автомобиль моего отца, украшенный лентами и множеством белых цветов. Фарид, только что получивший водительские права, очень серьезно отнесся к своей роли шофера. Вместе с другими женщинами я быстро заняла место в машине. Меня временно освободили от плотного покрывала, под которым я задыхалась, оставив лишь легкую белую фату, составляющую комплект с платьем.

Последние три дня брат меня не видел. Он приветливо улыбнулся мне, но я была не в состоянии ответить. Тетя Карима взяла мою руку и сочувственно сжала ее.

— Мы прибыли! — торжественно объявил Фарид.

Покрывало вернули на место, после чего