Антон Чехов - Полина Ребенина

время известный артист Юрий Яковлев, рост которого составлял 187 см, решил примерить настоящий пиджак Чехова. Каково же было его удивление, когда он оказался ему как раз по размеру. Следовательно, рост Антона Чехова был почти таким же, как у Яковлева.

На следующий день после приезда Антона – новый радостный сюрприз. Приехал богатый человек из Вятки и привез с собой сына. Откуда-то он узнал, что семья Чеховых – порядочные люди, и вот решился просить взять в нахлебники его отпрыска, тоже приехавшего в Москву поступать в университет. Это были хорошо обеспеченные люди, а квартира Чеховых была убога и темна и помещалась в глубоком подвале, но отец так заботился о нравственности своего сына, что не обратил на это никакого внимания. Этого молодого человека звали Николай Иванович Коробов. Он быстро сошелся с Антоном, и до самых последних дней они были близкими друзьями. Таким образом, в тесной квартире появилось сразу четыре студента, и все они были связаны общей целью получить хорошее образование. Жизнь чеховской семьи сразу стала легче в материальном отношении. Конечно, прибылей с нахлебников не было никаких: Евгения Яковлевна брала с них крайне дешево и старалась кормить досыта. Зато, несомненно, поправился и стал обильнее стол Чеховых.

Антон решил поступать на медицинский факультет. Неизвестно, было ли это желанием самого Чехова или же его родителей. Ведь мать в своих письмах в Таганрог ему ясно указывала эту дорожку. Помните ее письмо: «Скорей кончай в Таганроге ученье да приезжай пожалуйста скорей терпенья недостает ждать и непременно по медецынскому факультету, сашино занятие ненравится нам…»

Сохранилось показание гимназического надзирателя Чехова Вукова, будто бы на его вопрос еще там, в Таганроге, на какой факультет он собирается, Антон ответил, «загадочно улыбаясь», что «поступит в Духовную академию и непременно станет священником». Для Вукова осталось навсегда неясным, было ли это обычным проявлением чеховской скрытности, или действительно в то время у него было такое намерение. Несомненно только, что он искренне интересовался богословскими науками, и мы знаем, что высокий балл был у него всегда только по Закону Божию.

Однако несколько позднее в списке учеников, получивших аттестат зрелости, в графе «В какой университет и по какому факультету или в какое высшее специальное училище желает поступить», против имени А. П. Чехова значится: «В Московский университет по медицинскому факультету». Этот факультет издавна хранил репутацию наиболее серьезного. Медик не мог числиться студентом и не заниматься, как это было возможно, например, для юриста или гуманитария.

Прошения о поступлении в университет надо было подать не позже 20 августа на имя ректора в старом университетском здании на Моховой. Это было грязное, тесное, с низким потолком помещение, полное табачного дыма. Там столпилось множество абитуриентов, желавших оставить прошение на университетское обучение.

Здание Московского университета на Моховой. Конец XIX в.

Антон тоже был здесь, но, вероятно, он ожидал от университета чего-то грандиозного, поэтому та обстановка, в какую он попал, произвела на него тягостное впечатление. Правда, потом большую часть своего университетского курса ему пришлось проработать в клиниках на Рождественке и в Анатомическом театре. Так что в самом университете на Моховой он бывал очень редко, что постепенно изгладило в нем это первое неблагоприятное впечатление. Впрочем, ему было не до впечатлений: на его долю с первых же шагов его в Москве свалилось столько обязанностей и труда, что некогда было думать о сентиментальностях.

В сентябре Антон приступил к занятиям. На медицинском факультете ему повезло слушать лекции таких выдающихся ученых, как Г. А. Захарьин, А. А. Остроумов, Н. В. Склифосовский, Ф. Ф. Эрисман. Ходил Чехов и на другие факультеты. Большое впечатление на него произвели лекции профессора В. О. Ключевского. Возможно, под их влиянием он задумал исторический труд «Врачебное дело в России».

Однако сама по себе студенческая среда оставила мало следов в сознании Чехова. Ни с кем он особенно не сблизился; им тоже интересовались мало. В мемуарах его однокурсника профессора-невропатолога Г. И. Россолимо читаем, что он помнит Чехова «аккуратно посещающим лекции, всегда в черном сюртуке, сидящим почему-то всегда на верхней парте, опираясь на ладони лицом». Ни одного значительного факта из университетской жизни Чехова во всех этих воспоминаниях его однокурсников не найти.

Интересы у Чехова лежали в ином плане. Уже на первом курсе он стал печататься и до летних каникул опубликовал семь вещей, не менее десятка редакциями было отвергнуто. В следующие несколько лет его продуктивность постоянно растет, удивительно совмещаясь с учебой на таком трудоемком факультете. Удивительного, впрочем, мало – секрет был прост: постоянная напряженная работа, дневная и ночная, от которой он дергался по ночам в нервных судорогах и временами так худел, что его едва узнавали знакомые. Даже на летние каникулы в первые два года он из Москвы никуда не выезжал.

«В университете я начал работать в журналах с первого курса, – рассказывал Чехов А. С. Лазареву-Грузинскому, – пока я учился, я успел напечатать сотни рассказов под псевдонимом „А. Чехонте“, который, как видите, очень похож на мою фамилию. И решительно никто из моих товарищей по университету не знал, что „А. Чехонте“ – я, никто из них этим не интересовался. Знали, что пишу где-то что-то, и баста. До моих писаний никому не было дела».

Судя по всему, в это время он был не частым посетителем выставок и театров. Достоверно известно всего несколько таких посещений – гастрольных спектаклей Сары Бернар в ноябре – декабре 1881 года, Пушкинского театра и театра М. В. Лентовского. Несколько раз он побывал на Всероссийской торгово-промышленной выставке 1882 года. С большой долей вероятия можно предположить присутствие Чехова на пушкинских торжествах по случаю открытия памятника поэту в Москве в 1881 году – зарисовки на них для журнала «Всемирная иллюстрация» делал Николай Чехов.

Уже осенью того же года семья Чеховых смогла улучшить свои жилищные условия – переехать из подвала в пятикомнатную квартиру на той же Грачевке, в дом Савицкого, на второй этаж. Разместились они так: Зембулатов и Коробов – в одной комнате, Савельев – в другой, Николай, Антон и Михаил – в третьей, мать и Маша – в четвертой, а пятая служила общей для всех.

Началась совместная работа по поднятию материального положения семьи. Работали все, кто как мог и умел. Гимназист Миша, например, должен был вставать каждый день в пять часов утра, идти под Сухаревку, покупать там на весь день харчи, возвращаться с ними домой и потом уже, напившись чаю, бежать в гимназию. Часто случалось, что он опаздывал на уроки или приходил в гимназию весь окоченевший, как сосулька.