Квестор 2 - Эл Лекс

Я проводил девушку взглядом, пока это было возможно, а потом взялся за вилку и принялся за свой завтрак, параллельно осматривая интерьер бара.

Да, я тут не в первый раз и даже не во второй, но до этого момента как-то не выдавалось случая внимательно осмотреться — то одно, то другое, то пятое, то десятое… Так, чисто в общих чертах увидел, что бар — это бар, и хватит.

Но сейчас, более внимательные взглядом скользя по интерьеру, я понимал, что далеко не всё тут так очевидно, как казалось на первый взгляд.

Нет, убранство бара всё ещё оставалось простым и довольно незатейливым… Но именно в этом и крылась основная загвоздка. Потому что представить, что такая девушка, как Астрид, будет владеть «простым и незатейливым» баром, было ну решительно невозможно. Особенно если учесть, какой именно была эта простота и незатейливость.

А была она, ни много ни мало, привычной и знакомой. Привычной и знакомой для меня — того, кто тридцать лет проболтался в космосе и жизни не видал. Да, бар «Весёлый чундрик», что бы это ни значило, выглядел до боли знакомым и даже каким-то родным, что ли… Деревянная барная стойка, покрытая старомодным лаком, кое-где затёртым до полной непрозрачности. Столы и стулья ей под стать — тоже деревянные, лакированные. Стулья местами со сколами, а столы — с царапинами и подпалинами, выдающими их возраст и длинную, насыщенную историю.

Хотя не только столы тут были с историей. На стенах бара тут и там виднелись разнообразные предметы, будто бы случайные и развешанные без какой-либо системы… Но это обманчивое ощущение быстро рассеивается, стоит только повнимательнее присмотреться.

Вот на стене, скрытая в тени от колонны, висит винтовка, причем хорошо знакомая мне — «Химера». Не современная «Виверна», а старая «Химера», почти что такая же, как та, с которой я прорывался сквозь тварей тридцать лет тому назад. Единственное различие — отсутствует спусковой крючок, видимо, это всё же муляж, а не боевое оружие.

Вот на стене висит большая широкополая шляпа с длинным цветастым пером, торчащим из него как диковинная антенна. Слева поля шляпы залихватски подвернуты эдакой петлей, и в этой петле явственно проглядывается сквозное отверстие с подпаленным краями — очевидно, пулевое.

А вот не предмет, но фотография предмета — какой-то необычный кристалл, сам фиолетового цвета, но светится при этом ярко-голубым, как будто это не его собственное свечение, а просто наложенный эффект.

А вот на колонне подвешена пара высоких кожаных сапог с крошечными, скорее декоративными, чем функциональными, шпорами на пятках.

В общем, это был не только и не столько бар, сколько своего рода музей, посвященный… То ли одному человеку, то ли группе людей — без фотографий определить сложно, а их нигде не было. Возможно, это был музей, посвященный квесторству в целом — тому, каким оно был в самом начале, на этапе зарождения… Но даже если и так — тот, кто владел баром, тот, от кого бар перешел к Ри «по наследству» по-настоящему любил это дело. Настолько любил, что наверняка принимал в нём участие и сам. Или, как минимум, пробовал.

Единственное, что смотрелось на всём этом фоне современно и, говоря честно, чужеродно — большие телевизионные панели, на которых сейчас крутились клипы, а во время высадок, надо полагать, записи с камер участников. Это уже наверняка идея Ри, которая даже если и разделяла презрение Бадабума к тому, каким квесторство стало сейчас, всё равно вынуждена мириться с этим — деньги-то не пахнут.

История вырисовывается довольно очевидная, и довольно невесёлая. Отец Ри — тот, кто передал ей бар по наследству, — очевидно и был тем, кто спас Бадабума от смерти в ШТОРМе. Именно после этого они и подружились, из-за чего Дом стал в баре за своего. А вот что случилось потом с отцом Ри — вопрос. Скорее всего погиб, раз в дело вступило «наследство», а Дом, получается, заменил ей потерянного отца.

С такой точки зрения оно уже как-то и не удивительно получается, что Ри — такой закрытый и неприступный человек. Ей все же пришлось повидать некоторое дерьмо в этой жизни.

Последний глоток кофе — и я встал и направился к выходу из бара. Вряд ли кто-то успел занять симулятор раньше меня — время ещё настолько раннее, что до сих пор за столиками не прибавилось ни одного посетителя, и даже на одного стало меньше.

Ну вот, накаркал…

Только я об этом подумал — и тут же в бар ввалилась шумная компания из четырёх человек — двух парней и двух девушек. Трое из них что-то весело обсуждали, активно жестикулируя, как для глухонемых:

— И такая во-о-о-оу!

— Загелила Винса просто как последнего нубаса!

— Билд идеальный, я же тебе говорил, что надо убирать эти кластерные ракеты и менять их на осколочные!

А четвертая девушка, на которую со всех сторон сыпались вопли и возгласы, только и успевала что вертеть головой от одного к другому, словно пыталась воспринимать информацию от них всех одновременно.

А потом, при очередном повороте головы, она скользнула взглядом по мне.

И тут же замерла, глядя мне в глаза, словно узнала.

И я её узнал тоже.

Это была Динара.

Глава 8

Да, она сейчас слегка изменилась — переоделась и собрала свои волнистые объемные волосы в свободный пучок на затылке, размером с еще одну голову, но всё равно не узнать её было невозможно. Слишком приметное лицо, особенно если рассматривать его через прицел винтовки.

И она меня узнала тоже — сразу же остановилась. Её сопровождающие (а, вернее, подпевалы, судя по их поведению) не успели отреагировать и дружно врезались ей в спину, но Динару это будто бы совершенно не волновало. Она лишь качнулась и сделала лишний шаг, не отрывая от мня взгляда.

Как она вообще так быстро вернулась с поверхности и отмылась от ГГ? Я, конечно, не спец в этом деле, настолько не спец, что до сих пор так и не узнал как вообще выглядит эта «отмывка»… Но обрывочных высказываний от Бадабума было вполне достаточно, чтобы усвоить, что достать квестора из ГГ — задача не из самых легких. Да что там — его сначала надо эвакуировать с планеты, а это тоже не так просто, как кажется со стороны. Настолько непросто, что Бадабум даже обмолвился