Вечность без тебя - Наталья Тудаль

Я закрыла блокнот и долго сидела в темноте, слушая, как за окном шумит дождь.

Глава 16

Глава 16

Мне снова приснился сон. На этот раз длиннее и ярче, чем все предыдущие.

Я стояла в кузне. Настоящей, не из учебника истории, а живой, дышащей, полной грохота и огня. Жар от горна плавил воздух, дрожал над углями прозрачными волнами, и я чувствовала его кожей, обволакивающий, как теплая вода. Вокруг громоздились инструменты: молоты, клещи, заготовки мечей и подков. Пахло окалиной, раскаленным железом и древесным углем. Мои руки были в саже до локтей.

Я держала молот. Тяжелый, с грубой деревянной рукоятью, отполированной чужими ладонями. Передо мной на наковальне лежал оранжевый, светящийся изнутри, как закатное солнце кусок металла. Я замахнулась, но рука дрогнула, и я поняла, что не знаю, куда бить. Молот в моих пальцах казался чужим, как инструмент, которым я когда-то владела, но забыла как.

Сзади подошел он.

Я не видела лица, но знала, кто это, еще до того, как его руки легли поверх моих. Он встал вплотную, прижался грудью к моей спине, и я почувствовала, как его тепло проникает сквозь ткань платья, сквозь кожу, сквозь ребра — прямо в сердце. Его ладони накрыли мои, сжали пальцы на рукояти и повели молот вниз. Удар. Искры брызнули в стороны, как рассерженные пчелы. Металл загудел.

«Вот так, Зарина», — сказал он мне в самое ухо, и от его голоса у меня завибрировало где-то в основании черепа. — «Мягче. Ты не врага убиваешь, ты создаешь».

Я рассмеялась. Смех был легким и беззаботным, каким я не смеялась уже много лет.

«Я алхимик, Александр, а не кузнец», — ответила я, поворачивая голову, но все еще не видя его лица. — «Мне нужна формула, а не молот».

Он поцеловал меня в макушку. Губы были горячими и сухими, и я почувствовала, как он улыбается в мои волосы.

«Ты — все, что мне нужно».

Я проснулась.

В груди была тоска. Огромная, нечеловеческая, она расползлась под ребрами, как ледяная вода, и дышать стало невозможно. Я села на кровати и обхватила плечи руками. За окном было темно. Дождь прекратился, и теперь стояла глубокая, вязкая тишина, какая бывает только перед рассветом. В соседней комнате посапывали дети. В кухне капал кран.

Я плакала.

Слезы текли по щекам, капали на старую футболку, в которой я спала, а я не могла остановиться. Я плакала по человеку, которого не помнила. По жизни, которой не жила. По любви, которую у меня украли — или я сама от нее отказалась? Я не знала. Ответ лежал где-то там, за пеленой сна, в кузне, пропитанной запахом окалины и древесного угля. В руках, которые держали мои ладони так бережно, будто я была самой хрупкой вещью на свете. В голосе, который назвал меня Зариной и сказал, что я — все, что ему нужно.

Я дышала ртом, глотая воздух и слезы одновременно. Впервые за полтора месяца я плакала. Не от усталости, не от бессилия, не от обиды на бывшего мужа. А от дикой, необъяснимой тоски по тому, чего у меня никогда не было. Или было — так давно, что память стерлась, но тело осталось помнить. Помнить тепло его груди у моей спины. Помнить вес его ладоней на моих пальцах. Помнить его голос. Помнить его имя — Александр. Не «объект А», не «мужчина из „Атона“». Мой Александр.

Я замерла с этой мыслью. Мой? Откуда она взялась? Я не знала его. Мы не были знакомы и месяца. Он был моим начальником, странным, непонятным, с его дрожащим воздухом и шрамами, происхождение которых он скрывал. Но сейчас, в тишине предрассветной кухни, я вдруг поняла то, чего не понимала раньше. Я хочу его увидеть. Не из любопытства. Не из благодарности за помощь. Из нужды. Такой же острой и необъяснимой, как эта тоска. Как будто он был единственным человеком на свете, который мог объяснить мне, что происходит. Кто я. Почему мне снятся чужие жизни. Почему его прикосновения обжигают, а его голос звучит в моих снах.

Я умылась холодной водой, вернулась в кровать и легла, глядя в потолок. До рассвета оставался час. Я не уснула. Я лежала и думала о том, что завтра пойду в лабораторию и буду ждать его. Как ждала каждый день. Только теперь не буду притворяться, что это не так. Хватит. Я устала врать себе. Я хочу знать правду. Даже если эта правда разрушит все, что я знала о себе.

Я закрыла глаза. Перед внутренним взором все еще стояла кузня. Жар от горна. Искры, брызжущие из-под молота. И его голос. «Ты — все, что мне нужно». Я повторяла эти слова снова и снова, пока небо за окном не начало сереть. И где-то глубоко внутри, под слоем сомнений и страха, тихий голос ответил: «И ты — все, что нужно мне».

Глава 17

Глава 17

Вечер опустился на лабораторию незаметно.

Мы работали над переводом уже четвертый час. Текст оказался сложным — праязык, предшественник латыни и древнеегипетского, с вкраплениями символов, которых не было ни в одном справочнике. Я расшифровывала строку за строкой, Александр комментировал исторический контекст. Он сидел рядом, придвинув стул вплотную к моему, и склонялся над столом так, что его плечо почти касалось моего. Я чувствовала тепло его тела. Чувствовала запах — нагретый металл, кедр, что-то еще, мужское и живое, от чего у меня каждый раз сбивалось дыхание. Тот самый запах из сна. Из кузни.

— Здесь ошибка, — сказал он, указывая на строку в середине страницы. — Не «огонь небесный», а «огонь, что внутри». Это алхимический термин. Обозначает не внешнее пламя, а внутренний жар трансмутации.

Я кивнула и внесла правку. Наши головы почти соприкасались. Если бы я чуть повернулась, то коснулась бы щекой его виска. Я не поворачивалась. Я сидела, замерев, и смотрела в текст, хотя буквы уже плыли перед глазами. Все, что я могла чувствовать, — это его близость. Его тепло. Его голос, который звучал низко и ровно, как колокол.

— Теперь правильно, — пробормотала я и потянулась за пробиркой на дальний край стола.

Он повернулся в тот же момент.

Наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Я видела его светло-серые, с темным ободком