Вечность без тебя - Наталья Тудаль

не получилось почти всю ночь — я ворочалась, трогала губы кончиками пальцев и вспоминала. Его руки. Его запах. То, как он прижал меня к стене в коридоре и целовал так, будто от этого зависела его жизнь. А потом — как я убежала, оставив его одного.

Телефон завибрировал на тумбочке. Номер незнакомый. Я ответила.

— Олеся? Это София, — голос звучал бодро и почти дружелюбно. — Нам нужно поговорить. Давай пообедаем сегодня? Есть пара важных тем.

Я помолчала. Но понимала, что звонок не мог быть случайным.

— Хорошо, — сказала я. — Где?

Она назвала ресторан в десяти минутах от офиса. Я повесила трубку и села на кровати. В зеркале напротив отражалась женщина с красными от недосыпа глазами. Я снова потрогала пальцами губы. Вспомнила его вкус. Зажмурилась. Потом встала и начала одеваться. Серый свитер, старые джинсы. Никакой косметики. Не для нее — для себя. Чтобы помнить, кто я. Чтобы не начать притворяться, будто я одна из них.

Ресторан оказался именно таким, каким я его представляла. Дорогой, пафосный, с белыми скатертями и официантами, которые двигались бесшумно, как тени. София уже сидела за столиком у окна. Красное платье обтягивало ее фигуру, как вторая кожа. На запястье поблескивал браслет с бриллиантами. От нее пахло теми же духами, что и в прошлый раз, — мускус и что-то приторное. Я села напротив и сразу почувствовала контраст. Она — глянцевый журнал. Я — страница из лабораторного отчета.

— Рада, что ты пришла, — она улыбнулась. Улыбка была красивой и пустой, как витрина. — Я заказала воду. Ты что будешь?

— Воду.

Официант принес стакан с лимоном. Я не притронулась. София болтала о пустяках — о погоде, о новой коллекции какого-то дизайнера, о том, как тяжело быть женщиной в мире бизнеса. Я слушала вполуха и ждала, когда она перейдет к делу.

Она перешла.

— Кстати, о вчерашнем, — она отодвинула стакан и посмотрела мне прямо в глаза. — Я видела, как ты танцевала с Александром. Очень мило. Он умеет вести, правда? Столько лет практики.

Я промолчала. София улыбнулась уголком губ.

— Но ты же понимаешь, что это ничего не значит? — продолжила она. — Александр — мужчина с потребностями. Иногда он может позволить себе небольшие развлечения. Танцы, кофе в лабораторию. Поцелуи в коридоре. Я знаю об этом. Я не ревную.

Внутри у меня все сжалось. Она знала о поцелуе. Знала о коридоре. Я почувствовала, как горят щеки, но заставила себя смотреть ей в глаза.

— Зачем вы мне это говорите?

— Чтобы ты не обольщалась, — она пожала плечами. — Вчера ночью, после того как ты убежала, он вернулся ко мне. И знаешь, это была потрясающая ночь. Он был таким страстным, таким голодным. Ты бы удивилась. Иногда мне кажется, что твое присутствие его заводит. Этакий катализатор. Он танцует с тобой, а потом приходит ко мне и выплескивает все, что накопилось.

Она сделала глоток воды. Мои пальцы, лежащие на коленях, сжались в кулаки. София заметила это и усмехнулась.

— А под утро, — сказала она медленно, смакуя каждое слово, — он сделал мне предложение. С кольцом. Сказал, что устал ждать и хочет, чтобы я стала его женой. Официально.

Это была ложь. Я знала, что это ложь. Знала каждой клеткой своего тела. Но легче от этого не становилось. Потому что даже ложь, произнесенная так уверенно, таким спокойным и победным тоном, оставляла трещины. Маленькие, тонкие, но трещины.

— Поздравляю, — сказала я ровно. — Зачем вы мне это рассказываете?

— Затем, что я хочу, чтобы ты понимала расстановку сил, — она подалась вперед. — Ты — временное увлечение. Я — постоянная величина. И я не позволю какой-то лаборантке разрушить то, что я строила годами.

Она достала из сумочки телефон, открыла галерею и повернула экран ко мне. Я увидела фотографию моих детей. Артем и Саша идут со школы, дата внизу фото указывала вчерашний день.

— Милые мальчики, — произнесла София мягко. — Артем и Саша. Вчера, четырнадцать сорок три. Они как раз выходили после уроков. Знаешь, у вашей школы такая хлипкая ограда. И камер почти нет. Я навела справки.

Кровь отлила от моего лица. Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Вы мне угрожаете?

— Я тебя предупреждаю, — она убрала телефон в сумочку и встала. — Держись от него подальше. Уволься. Исчезни. И тогда с твоими мальчиками ничего не случится. Они продолжат ходить в свою школу с крысами в подвале и жить своей обычной жизнью. Если же нет…

Она не договорила. Просто улыбнулась — красивой, ледяной улыбкой — и бросила на стол несколько купюр.

— Приятного аппетита, — сказала она. — Подумай о детях.

И ушла. Каблуки простучали по мраморному полу и стихли. Я осталась сидеть за столиком, глядя на стакан с нетронутой водой. Руки дрожали. В висках стучало. Ее слова крутились в голове, как заевшая пластинка. «Он сделал мне предложение». «Подумай о детях». «Исчезни».

Я знала, что первое — ложь. Но второе и третье были правдой. Она действительно могла навредить моим мальчикам. У нее были деньги, связи и полное отсутствие тормозов. А у меня — только кредит, старая квартира и мужчина, который целовал меня так, будто я была воздухом, а он — утопающим. Но этого было недостаточно. Слишком мало, чтобы рисковать детьми.

Я достала блокнот и записала дрожащей рукой: «Объект С (София). Угроза детям. Фото от вчерашнего дня. Требует исчезнуть. Что делать?» Подумала и дописала: «Уволиться. Прекратить контакты с А. Немедленно». Обвела последнее слово трижды. Захлопнула блокнот и вышла из ресторана.

На улице шел дождь. Я стояла под козырьком и смотрела, как вода заливает тротуар. В голове билась одна мысль: я должна уйти. Должна исчезнуть из его жизни, пока София не исполнила свою угрозу. Это было правильное решение. Единственно возможное. Но почему-то от одной мысли об этом внутри все разрывалось на части. Я вспоминала его лицо там, в коридоре. Его руки на моей талии. Его голос: «Одно слово. Скажите мне уйти». Я не сказала тогда. А теперь должна сказать. Пока не стало слишком поздно.

Я достала телефон и написала Веронике из отдела кадров: «Мне нужно подать заявление на увольнение. Когда можно подойти?» Ответ пришел через минуту: «Завтра, в любое время».

Я убрала телефон и шагнула под дождь. Вода текла по волосам,