Советский атомный проект. 1930-1950-е годы - Геннадий Александрович Куренков

подвели американцев. Так пишет об этом историк А. Б. Широкорад: «Правительство США начало собирать разведывательные данные о советских ядерных исследованиях еще весной 1945 года, но не могло получить ясной картины прогресса в этой области, посему он постоянно недооценивался. К примеру, в июле 1948 года адмирал Роскоу Хилленкоттер, директор ЦРУ, направил Гарри Трумэну меморандум, утверждавший, что “Советский Союз сможет завершить работу по созданию своей первой атомной бомбы к середине 1950 года – это самый ранний возможный срок, но наиболее вероятная дата, можно думать, – это середина 1953 года”. Годом позже, 1 июля 1949 года, адмирал повторил эту оценку. Сделано это было менее чем за два месяца до испытаний РДС-1»[56].

Таким образом, на данном этапе вопросы обеспечения секретности сведений по атомной тематике, а потом конкретно и по созданию атомного оружия в США, Англии, Германии, а затем и в СССР перешли в практическую плоскость. Вся относящаяся к этому вопросу информация составляла государственную и военную тайну и имела наивысшую степень секретности во всех перечисленных странах. Вопросы теории защиты информации носят, в основном, универсальный характер. Мероприятия и направления деятельности по обеспечению секретности атомных проектов и работы по созданию атомной бомбы в соперничающих странах практически идентичны, но не исключают и определенной специфики. Задача решалась каждой страной в зависимости от имеющихся возможностей и готовности проектов, международной и внутренней обстановки. К примеру, по отношению к США атомная программа СССР носила «догоняющий» характер. Советскому Союзу необходимо было пройти путь создания атомного оружия более ускоренными темпами, с меньшими затратами, в условиях более ограниченных материальных возможностей. И это необходимо было сделать при полной секретности и защите информации как от потенциальных противников, так и от населения. С определенной долей вероятности можно было предположить реакцию, к примеру, США, узнай они до августа 1949 года про строящиеся в СССР заводы, НИИ, лаборатории и т. д. для создания атомного оружия. Следует заметить, что США уже обладали целым арсеналом атомного оружия, а у нашей страны не было и единицы такого оружия. Был не исключен удар как по нашим атомным объектам, так и городам по всей стране, поэтому защита военной и государственной тайны атомных проектов была делом первостепенной важности.

Создание специального комитета при ГКО СССР и его структур.

Организация и функционирование системы режима, обеспечения секретности и защиты

военной и государственной тайны советского атомного проекта

Создание американского атомного оружия и готовность к его применению стали фактом. Было понятно, что военной необходимости в атомной бомбардировке Хиросимы и Нагасаки не было. Можно было обойтись только предупреждением Японии о возможности применения такого оружия. И это предлагали сделать. Протестовали против боевого применения атомной бомбы даже ученые, создавшие ее. Но их никто не слушал. Американской военщине необходима была демонстрация силы. И было ясно, против кого атомное оружие будет направлено в следующий раз. Советское руководство вида не подавало, но реально оценило эту угрозу и форсировало создание собственного атомного оружия. В годы войны за работу наркоматов оборонной промышленности и ядерную тематику отвечало Оперативное бюро Государственного Комитета Обороны. По некоторым сведениям, в августе 1945 года в Кунцеве, на даче И. В. Сталина, происходят совещания с учеными и руководителями по проблеме урана и атомной бомбы. И. В. Сталин, Политбюро ЦК ВКП(б) и ГКО СССР в целях скорейшей ликвидации монополии США на обладание ядерным оружием, имевшим стратегический характер, приняли решение о кардинальной реорганизации работы по атомной энергии. Уже через 14 дней после Хиросимы, 20 августа 1945 года, в Советском Союзе принимается постановление ГКО СССР № 9887сс/оп (совершенно секретно, особая папка) «О Специальном комитете при ГКО». Государственный Комитет Обороны постановил образовать при ГКО Специальный комитет в составе: 1. Берия Л. П. (председатель). 2. Маленков Г. М. 3. Вознесенский Н. А. 4. Ванников Б. Л. 5. Завенягин А. П. 6. Капица П. Л. 7. Махнев В. А. 9. Первухин М. Г. С этого дня на Специальный комитет было возложено стратегическое руководство всеми работами по использованию внутриатомной энергии урана: развитие научно-исследовательских работ; развертывание геологических разведок и создание сырьевой базы по добыче урана на территории СССР, а также использование урановых месторождений за его пределами (в Болгарии, Чехословакии и др. странах); организации промышленности по переработке урана, производству специального оборудования и материалов; строительство атомно-энергетических установок и разработку и производство атомной бомбы. Для предварительного рассмотрения научных и технических вопросов был создан Технический совет в составе: 1. Ванников Б. Л. (председатель). 2. Алиханов А. И. – академик (ученый секретарь). 3. Вознесенский И. Н. – член-корреспондент Академии наук СССР. 4. Завенягин А. П. 5. Иоффе А. Ф. – академик. 6. Капица П. Л. – академик. 7. Кикоин И. К. – член-корреспондент Академии наук СССР. 8. Курчатов И. В. – академик. 9. Махнев В. А. 10. Харитон Ю. Б. – профессор. 11. Хлопин В. Г. – академик. Для непосредственного руководства организациями создается единая для всех отраслей народного хозяйства государственная структура управления использованием внутриатомной энергии урана и созданием атомного оружия – Первое главное управление при СНК СССР (ПГУ), подчиненная Специальному комитету при ГКО СССР. В Госплане СССР предписано организовать управление по обеспечению заданий Специального комитета при ГКО (начальником управления назначен зам. председателя Госплана Борисов Н. А.). Финансирование расходов и содержания должны проводиться по союзному бюджету по статье «Специальные расходы ГКО». Начальником Первого главного управления при СНК СССР и заместителем председателя Специального комитет при ГКО назначался Б. Л. Ванников, первым заместителем – А. П. Завенягин, заместителями – Н. А. Борисов, П. Я. Мешик, П. Я. Антропов, А. Г. Касаткин. Было установлено, что Первое главное управление и организации, работающие по его заданиям, контролируются только Специальным комитетом при ГКО. Никакие другие организации не имеют права вмешиваться в работу ПГУ без особого разрешения ГКО. Вся отчетность должна проходить только через Спецкомитет при ГКО. По данному постановлению Спецкомитету при ГКО поручалось в 10-дневный срок внести на утверждение председателя ГКО СССР предложения о передаче ПГУ при СНК СССР необходимых для его работы организаций и предприятий, а также утвердить структуру, штаты и оклады работников аппарата комитета и ПГУ при СНК СССР. Л. П. Берии поручалось принять меры по организации закордонной разведывательной работы по получению более точной технической и экономической информации об урановой промышленности и атомных бомбах, возложив на него руководство всей разведывательной работой в этой области, проводимой органами разведки (НКГБ, РУКА и др.)[57]. Как отмечает историк Е. Т. Артемов, главная идея этого постановления заключалась в закреплении за атомным проектом статуса внеочередной задачи государственной важности. Теперь за его реализацию должен был отвечать специальный директивный орган. Ему делегировались чрезвычайные полномочия, позволяющие мобилизовать все ресурсы страны для достижения конкретной цели – создания атомной бомбы.

В распоряжении исследователей есть лишь ограниченное число подготовительных документов, на основании которых разрабатывалось данное постановление. Это докладные записки, справки различных управленческих структур, характеризующие ход выполнения правительственных заданий