Кино стран СНГ, Балтии и Грузии - Владимир Сергеевич Малышев

провели конкурсные испытания – четыре тура вступительных экзаменов, в которых участвовали претенденты со всех концов республики. По результатам конкурса была сформирована объединенная мастерская, в которую вошли три сценариста, три художника, два оператора и семь режиссеров. В числе осваивающих режиссерскую профессию были Серик Апрымов, Рашид Нугманов, Абай Капрыков, Ардак Амиркулов, Талгат Теменов и Мурат Альпиев. По словам Соловьева, сам процесс обучения проходил в традиционных формах, но соблюдалось непременное условие – отрывки исполнялись только на казахском языке.

Мастерская гремела во ВГИКе, на ее показы аудитории набивались битком. Преимущественно из выпускников соловьевской мастерской сформируется новое поколение кинематографистов, с именами которых будет связан самый плодотворный период в истории казахского кино…

Когда на «Казахфильм» приземлился десант выпускников ВГИКа, новое руководство выдало молодым карт-бланш, предоставив каждому возможность снимать фильмы в любой творческой манере. Результаты не заставили себя ждать.

Фильм Р. Нугманова «Игла» с Виктором Цоем в главной роли, снятый в 1988 году, «явился своего рода стартовой точкой другого казахского советского кино, обозначенного позднее киноведами и кинокритиками не иначе как «казахская новая волна». «Игла» – фильм-манифест «казахской новой волны». До «Иглы» были короткометражные курсовые работы студентов-кинорежиссеров ВГИКа мастерской Соловьева. Это и «Йа-ха» – эстетическая и стилистическая предтеча «Иглы» и «Двое ехали на мотоцикле». Но «Игла» явился первым полнометражным, а тем самым «большим» фильмом с совершенно другой стилистикой: кардинально иным сюжетно-фабульным повествованием, трансформированным героем, тематикой и т. д. Посмотрев этот фильм, можно было смело утверждать, что родился «новый кинематограф»[18].

«Картина «Игла» стала этапной для последнего периода существования советского кинематографа. В ней легализировалась культура советского художественного андерграунда. Это было время выхода из подполья «неофициального» или «нонконформистского» искусства, и знаком этого, легендой и точкой отсчета для «казахской новой волны» стал фильм «Игла»[19].

Фильм Р. Нугманова стал событием не только советского кино эпохи перестройки, но и явлением мирового порядка. Картину посмотрело свыше 13 миллионов зрителей, она была удостоена главного приза фестиваля в Нюрнберге.

Среди фильмов казахстанской «новой волны» – картины А. Карпыкова «Влюбленная рыбка» (1989) и С. Апрымова «Конечная остановка» (1989). К достижениям «новой волны» отнесены не только картины учеников С. Соловьева, но и других вгиковцев: «Трое» Б. Килибаева (в 1985 году окончил сценарный факультет ВГИКа, мастерская Н. Фигуровского и А. Балихина), «Шильде» Д. Омирбаева (учился на режиссерском факультете ВГИКа, в 1987 году окончил киноведческий факультет, мастерскую А. Плахова), «Место на серой треуголке» Е. Шинарбаева (окончил актерский факультет, мастерская Б. Бабочкина, и режиссерский факультет, мастерская С. Герасимова) и др. Все эти фильмы – самобытное явление советской кинокультуры, предвосхищающей свой близкий и неизбежный исход. Это удивительный эстетический феномен, спаявший воедино глубину авторского видения действительности с восточным мировосприятием.

Первые годы в кинематографе независимого Казахстана были годами пересмотра официальной истории народа. Трагические реалии, прежде скрытые за официальной идеологией, постепенно раскрывались в таких фильмах, как «Суржекей – ангел смерти» (реж. Д. Манабаев, 1991), «Жизнеописание юного аккордеониста» (реж. С. Нарымбетов, 1994), «Людоед» (реж. Г. Земель, 1991), «Любовники декабря» (реж. К. Салыков, 1992), «Аллажар» (реж. К. Абенов, 1993). Обращение к сложной и драматической реальности порой несло настроение депрессивности, как это очевидно в фильме Д. Омирбаева «Киллер» (в 1998 году – главный приз программы «Особый взгляд» Каннского фестиваля).

«После 1993 г., еще одного года всплеска казахского кино, когда было снято 11 полнометражных игровых картин, ситуация в казахском кино начинается меняться в сторону сокращения кинопроизводства, – отмечает казахский киновед Г. Абикеева. – В 1995 г., к примеру, было снято всего три фильма – «Кардиограмма» реж. Д. Омирбаева, «Юность Абая» реж. А. Амиркулова и «Семья охотника» реж. Ш. Мусиной. В течение двух лет практически все средства из госбюджета, выделяемые на кинопроизводство, ушли на дорогостоящую двухсерийную ленту «Юность Абая», которая была создана к юбилейной дате великого поэта и мыслителя, но, к сожалению, не имела ни проката, ни фестивального успеха. В 1996 г. аналогичная ситуация возникла с другой лентой, снимаемой к исторической дате, – «Юность Жамбыла» реж. Кано Касымбекова. К 1997 году кинопроизводство в Казахстане опускается практически до нулевой отметки. Несмотря на ситуацию явного упадка в кино к 1995–1997 гг., безусловной заслугой кинематографистов является появление таких фильмов, как «Кардиограмма» реж. Д. Омирбаева, «Последние каникулы» реж. А. Каракулова и «Шанхай» реж. А. Баранова»[20].

К концу 90-х годов в казахском кинематографе стал наблюдаться поворот к поиску позитивных ценностей; порой их искали в национальных традициях и жизненном укладе. Действие фильмов разворачивалось в ауле, среди персонажей появились старики – носители мира традиционной культуры. Оборотной стороной этого было появление фильмов о последствиях отказа от традиций (в том числе семейных). В фильмах «Три брата» (реж. С. Апрымов), «Подсолнухи» (реж. Ким), «Жылама!» (реж. А. Каракулов) герои – несчастные дети или дети, оставшиеся без родителей («Шиза», реж. Г. Омарова).

С началом нового века в казахском кинематографе наметилась определенная тенденция к подъему. Стала налаживаться деятельность «Казахфильма», который до этого был фактически законсервирован. К 2004 году кинопроизводство восстановилось до уровня советской эпохи – 5–7 картин в год. «К этому времени правительством республики была поставлена задача снять такой фильм, который мог бы представить миру Казахстан, сформировав положительный имидж независимого государства с уникальными традициями, культурой и древней историей народа. Так возникла идея фильма «Кочевник» (2005), бюджет которого составил 37 миллионов долларов США. К созданию фильма была привлечена международная команда: продюсер Милош Форман, российский сценарист Рустам Ибрагимбеков, режиссеры – Сергей Бодров, Иван Пассер и Талгат Теменов, оператор – американец Ульрих Штайгер, художник-постановщик – итальянец Франко Фумогали и другие. Для того чтобы фильм имел мировой прокатный успех, были приглашены голливудские актеры – Марк Дакаскос, Джейсон Скотт Ли, Куно Беккер и Джей Хернандез. «Кочевник» выполнил свою задачу – о Казахстане, как о стране, способной снимать масштабные кинопроекты, узнал весь мир. Но что еще более важно, выход в прокат «Кочевника» совпал с тем, что в стране начал восстанавливаться кинопрокат, и молодежь впервые увидела в кинотеатрах отечественный фильм»[21].

Добавим, что в поле зрения крупных международных киносмотров попали и другие казахские фильмы этого периода: «Тюльпан» (2008) Сергея Дворцевого был удостоен главного приза в программе «Особый взгляд» Каннского МКФ, «Подарок Сталину» (2008) Рустема Абдрашева стал фильмом открытия Пусанского МКФ, фильмы «Монгол» (2007) Сергея Бодрова и «Келин» (2009) Ермека Турсунова на различной стадии включались в списки номинантов премии «Оскар».

Начинает формироваться «мейнстрим» казахского коммерческого кино; в нем можно выделить