Шипы у Розы Красавина - Виолетта Роман

— Он кассир, мастер по крышам, а еще врач на досуге... Теперь и шашлычник... Клянусь, более противоречивой личности я никогда не встречала.

Лида не сводила взгляда с брюнета в красном фартуке.

— Такому красавцу простительно все, — мечтательно выдохнула она, глядя как шутливо он кружил в танце баб Аню, как заботливо придерживал ее, когда она норовила упасть.

Мы устроились за столом, и спустя две песни, все танцующие расселись по своим мечтам. Гоша с трактористом Михайловичем сгрудил все мясо в глубокую кастрюлю и сообщив всем, что еда готова, принялся ухаживать за отдыхающими. То с какой заботой он выбрал для баб Ани самый мягкий кусочек, как поправлял он ей подушку на стуле, и интересовался о ее самочувствии, заставляло мое сердце испытывать чувство восторга и нежности к нему. Но, в то же время, когда Гоша проходил мимо, он не удостаивал меня даже взглядом, и общался словно нарочно лишь с Лидой, уделив внимание ее сегодняшнему платью и одарив ее парой комплиментов.

Совершенно сбитая с толку, погрустневшая и потерянная, я лениво ковырялась вилкой в тарелке, полной варенников, в то время как подруга, не сводила восторженных глаз с Гоши. Красавин не шел с ней на контакт – подруга несколько раз кружилась рядом и пыталась начать разговор, но оставаясь вежливым с ней, он тратил все свое внимание на гостей, и неустанно ухаживал за баб Аней, подкидывал дрова в костер и ставил нужные им треки. Меня же он демонстративно игнорировал весь вечер, к окончанию которого я совершенно потеряла всякую надежду на конструктивный диалог.

— Баб Ань, вы не устали? – мне удалось добраться до любимой соседки только спустя полтора часа после появления на вечеринке Теть Фаи. Отплясав еще несколько танцев, бабуля выглядел утомленной, но добродушная и счастливая улыбка не сходила с ее лица.

— Розочка, деточка! Как я рада тебя видеть! – она обняла меня, и притянула к себе.

— Ох, устала немного, но сегодня так весело, что я на один вечер совершенно позабыла о своем одиночестве и старости, - улыбнулась женщина.

— Баб Ань, идемте? – за ее спиной вдруг появился Красавин. И делая вид, словно меня не существует, он положил ладонь на ее плечо и заглянул ей в лицо.

— Гоша, ага, идем, дорогой, - кряхтя, баб Аня принялась подниматься со стула. Я помогла ей, подставив руку. Гоша держал другую, не забыв захватить со стула ее сумку.

Так мы и вышли за ворота теть Фаи, и продолжили идти по ночной улице СНТ, тускло освещенной одним фонарем.

— Баб Ань, может отпустим розу? Она с подругой пришла, не красиво бросать с ее стороны девушку. А мы с вами спокойно прогуляемся.

Баб Аня повернулась ко мне, выглядя расстроенной.

— Ну как же, а я хотела дать Розочке книгу почитать. Розочка, помнится, ты говорила, что хотела почитать «Тихий Дон» Шолохова, так я нашла оба тома. Книга, конечно, старенькая, но целехонькая.

— Конечно, баб Ань, я с удовольствием почитаю, особенно после сегодняшнего вашего пения казачьих песен, мне как никогда хочется окунуться в быт казаков и их нравы.

— Вот и здорово, а подруга подождет. Мы быстренько... - деловито заявила баб Аня. Так, слушая ее рассказы из молодости, мы добрели до одинокого домика на самом краю.

В доме баб Аня дала мне обещанный экземпляр, и норовила напоить нас с чаем, но мы с Гошей тактично отказались, сообщив, что нам нужно вернуться к теть Фае и помочь ей с продолжением праздника. Гоша всю дорогу был молчаливым, а в доме баб Ани так и вовсе потерял всякую уверенность и дальше коридора не прошел. Было видно, что он норовит сбежать как можно быстрей, но баб Аня и тут поставила его в тупик, потребовав, чтобы он проводил меня до самой калики теть Фаи.

Несмотря на достаточно прохладный вечер, воздух между нами так и потрескивал.

Я неустанно чувствовала его рядом, но не поворачивалась, избегая прямых взглядов. Он шел следом за мной, засунув руки в карманы джинсов. Красавин выглядел расслабленно-небреженным, словно и не его я вчера застукала с поличным за преступлением.

И когда его рука невзначай коснулась моей, терпение мое лопнуло, и я резко обернулась.

— И часто ты это делаешь? – я старалась говорить уверенно и спокойно, но голос словно сам собой повышался, выдавая мою внутреннюю борьбу.

— Ты о чем, куртизанка? – усмехнулся он, обращаясь ко мне так, словно и не было целого вечера игнора с его стороны.

— Я о твоем воровстве. Надеюсь, у тебя будет внятное объяснение?

— А у тебя? Будет объяснение тому, что ты забыла в доме у этого господина?

Слово «господин» он произнес с таким пренебрежением, что оно прозвучало скорее как ругательство.

— А с чего мне объясняться? Я не имею права поужинать с вежливым и дружелюбным мужчиной?

Он усмехнулся в ответ, слова будто пытались сорваться с его губ, но он остановился.

— Ну и как тебе этот вежливый господин? Угощал, небось, икрой с золотой ложечки?

— Если ты тоже хотел, сказал бы, я бы попросила, и он бы угостил. Как и лодкой. Разрешил бы тебе покататься...

В его глазах мелькнуло разочарование.

— Так ты с ним?

— Если и так, тебе какое дело?

— Да никакого, куртизанка! Правильную партию выбрала. Хозяин озера, бизнесмен и тот еще урод... – последнюю часть предложения он процедил сквозь зубы. И я вспыхнула от негодования.

— Все лучше, чем быть вором!

Стоило мне произнести эту фразу, Гоша подался вперед, заставляя меня вжаться в ствол дерева. Серые глаза, всегда такие светлые и холодные сейчас были полны огня. Он наклонился так, что его губы замерли в миллиметре от моего уха.

— А почему бы и нет? Куртизанка и вор – лучшей пары в мире не сыскать.

Его пальцы коснулись моей талии, обжигая оголенную кожу живота. С пересохшего рта сорвался стон, когда его губы словно случайно коснулись моей скулы. А потом он отстранился. Поправив задравшийся подол моей футболки, Гоша первым прекратил этот странный, будоражащий контакт. И когда на его лице появилась присущая ему ухмылка, я разозлилась на саму себя.

Он вдруг схватил мою кисть и повернул ее так, что стал виден пластырь.

— Не болит?

Я покачала головой. Гоша задумчиво провел пальцами по пластырю.

— Хорошо, когда не болит, - произнес тихо,