Чудеса арабского халифата - Александр Григорьевич Юрченко

Он похож на собирающегося двинуться; в его позе явное устремление вперед. Одна из передних его ног — конечно, левая, — поднята в воздух, как будто он собирается ступить на находящуюся перед ним землю, другая твердо опирается на камень, на котором стоит конь, с тем, чтобы сделать следующий шаг; задние же ноги у него так напряжены, что, когда им придется двинуться, они тотчас же готовы. На этом бронзовом коне восседает фигура императора колоссальных размеров. Его статуя одета в «одеяние Ахиллеса». Так называется то одеяние, которое на нем надето. На нем высокие башмаки, а нога от лодыжки без поножей. На нем надет панцирь, как в героические времена; голову ему покрывает шлем, дающий представление, что он движется: такой блеск, как будто молния, исходит от него. Если бы говорить языком поэзии, то это сияет осенняя звезда. Его лицо обращено к востоку, и, думаю, он правит конем, направляя его против персов. В левой руке он держит шар: художник хотел этим показать, что ему служат вся земля и море. У него нет ни меча, ни копья, никакого другого оружия; только крест у него поставлен над шаром в знак того, что им одним он получил и власть над империей, и победу над врагами. Правая рука его протянута по направлению к востоку; и, вытянув пальцы, он как бы приказывает находящимся там варварам сидеть спокойно дома и не двигаться за свои пределы. Вот что там изображено» (Прокопий Кесарийский. О постройках. II. 1). Конная статуя христианского императора выполнена по канонам теургических изваяний.

Арабский географ Ибн Русте говорит о главной статуе Константинополя как о талисмане города{49}. Согласно географии Закарии ал-Казвини, «об этом изваянии ходят разные разговоры: одни говорят, что в руках идола талисман, оберегающий страну от врагов; другие же говорят, что на шаре, который он держит в руке, написано: «Я овладевал миром, пока он не стал таким, как этот в моей руке». Это значит: как этот шар. «Я прошел с ним невредимым, сжимая в своей руке»{50}.

У кочевников-арабов иное восприятие пространства, нежели у греков и римлян. В эпоху завоевательных походов арабы дошли до пределов запада, океана и великих пустынь, где и обнаружили магические изваяния. Если в греко-римском мире теургические статуи охраняли античные города от напасти извне, то медные идолы на границах мира удерживают арабов от перехода в инфернальное пространство.

Притягательный образ императорских статуй порождал поразительные интерпретации. В средневековых восточных космографиях представлены диковинки чужих городов, появившиеся там как результат вытеснения запретных практик в пространство другой культуры. Крайне вызывающе выглядит вариант превращения греческих статуй в изваяния героев мусульманских преданий.

«В Константинополе есть площадь. Она обнесена неприступной стеной. На площади стоят три медные статуи. У одной статуи в образе Билала Хабаши[31] палец вложен в ухо. Другая статуя — красивый молодой человек. На постаменте написано по-гречески: «Это — Ахмад, который явится в конце срока. Когда у статуи отнимут одну руку, то разрушится два данга Вселенной. Если же обрубят обе руки, то будут разрушены все четыре данга Вселенной». Напротив этой статуи поставлена другая, конная. [Всадник] держит в руке короткое копье, вонзенное им в змею. Говорят, это — повелитель верующих 'Али, мир ему и благословение! То здание в центре Константинополя охраняют, дабы не было нанесено ему повреждения. Однажды туда прибыл царь-тиран. Он бросил кусок железа, и оно попало в статую нашего Пророка, мир ему. В тот день деспот опрокинулся, и тридцать тысяч его людей погибли. После [того] храм оградили высоким забором и изготовили покрывала, чтобы никто туда не попал. Говорят, пока статуя была на месте, царил мир. Жители того города говорят, что мир находится под нашей защитой. Если мы разобьем статую, миру конец!» (Чудеса мира. 139). По арабским меркам, разбить статую, т. е. уничтожить талисман, равнозначно разрушению мира, живущего по закону другой религии. Таковы идеи религиозной войны.

И для сирийского хрониста Иоанна Малалы (VI в.) переход от языческой цивилизации к христианской был ознаменован уничтожением изображений и статуй древних богов в Константинополе и разрушением статуй императоров во время землетрясений, расцениваемых в ту эпоху как проявление гнева Божьего{51}. В обоих случаях можно говорить о живучести представлений о том, что древние скульптуры были неотъемлемым элементом магического универсума.

f) Теургические легенды.

Готическая проекция античной теургии представлена в письме Конрада, епископа Хильдесхайма (1195 г.), сохраненном в хронике Арнольда Любекского. Конрад обращается к своему школьному учителю латинского языка, что дает ему возможность погрузиться в языческие древности Апулии. Покорение Италии императором Генрихом VI представлено как новое прочтение древнеримских поэтов — Лукана, Овидия и Вергилия (последний выступает в роли мага Аполлония Тианского). Среди достопримечательностей упоминаются в письме и магические статуи.

«Мы видели также великолепное творение Вергилия — Неаполь, в отношении которого нам по решению мойр пришлось сделать следующее: мы должны были по приказу императора разрушить стены этого города, которые основал и воздвиг этот знаменитый философ. Жителям этого города ничем не помогло его изображение, которое Вергилий посредством магического искусства заключил в стеклянный сосуд с очень узким горлышком, хотя они возлагали на его целостность большие надежды, веря, что пока этот сосуд цел, их город не сможет претерпеть никакого ущерба. Однако и этот сосуд, и сам город оказались в нашей власти, и мы разрушили его стены, хотя сосуд остался цел. Возможно, впрочем, городу повредило то обстоятельство, что сосуд был слегка надтреснут. В этом городе находится бронзовый конь, который с помощью магических заклинаний был изготовлен Вергилием таким образом, что пока он цел, ни один конь не может сломать себе позвоночник, хотя этой стране присущ тот недостаток, что до изготовления этого коня и в случае какого-либо его повреждения ни один конь не может провести всадника в течение какого-либо времени, не сломав себе позвоночник. Там есть также чрезвычайно крепкие ворота, сделанные наподобие крепости и имеющие бронзовые створки, которые ныне держат императорские вассалы. Вергилий вложил в них бронзовую муху, и, пока она цела, ни одна муха не может проникнуть в город. В соседнем замке, в верхней части этого города, со всех сторон окруженной морем, покоятся кости самого Вергилия. Если они увидят свет, то небо потемнеет, море взволнуется до самых глубин, поднимутся высокие волны и разыграется страшная буря, что мы сами видели и испытали на себе» (Арнольд Любекский. V. 19).

Письмо Конрада Хартберту, приору Хильдесхаймской церкви, подтверждает мысль, высказанную ранее на основе анализа арабских материалов: интерес к диковинкам