Отель с неприятностями - Ася Лавринович

Я отмахнулась от нее и аккуратно дотронулась до плеча Гали. Галчонок лежала под одеялом, и спустя пару секунд действительно послышался тихий всхлип. Тут даже Нике стало не до шуток: она тоже вскочила с кровати, быстро подошла к нам и присела рядом на корточки. Теперь мы все трое замерли в темноте. Видимо, и правда случайно задели что-то болезненное, только никак не могли понять, что именно.

– Галечка, ты и в самом деле хочешь остаться одна в комнате? – озабоченно спросила Ника. – Ну хочешь, я Владу в туалете закрою?

Я легонько пихнула подругу ногой. Галя наконец повернулась к нам. Глаза ее и правда блестели от слез. Тут мы с Никой уже не на шутку перепугались, а сама Галя смутилась еще сильнее.

– Девчонки, простите меня! Я вам расскажу все позже… когда буду к этому готова…

– Конечно! – тут же отозвалась я. – Если тебе мешают наши ночные разговоры, мы, честное слово, больше так не будем!

– Понимаешь, просто это нас немного успокаивает, – теперь уже серьезно сообщила Ника, – мы так со стрессом справляемся.

– Угу, – подключилась я, – новая обстановка, обязанности, ответственность, всякие проблемы…

Лу пока не хватилась своей рубашки, но впереди нас наверняка ждали новые неприятности.

– А разговоры под одеялом с подругой в час ночи – это вообще очень терапевтично, – заключила Ника.

– Никогда не пробовала, – шмыгнула носом Галя.

– Ты втянешься, – пообещала я, уже окончательно решив про себя, что причина Галиной драмы – Илларион. Надо же, какой вкус на парней! Хотя в симпатию Ларика к Полине Сергеевне я не верила. Куда вероятнее, что ему просто нравится быть поближе к начальству. Ларик – тот еще подлиза. – Мы с Никой с семи лет практикуем совместные ночевки…

Но после этих слов Галя снова тихо заплакала.

– Наверное, гормоны шалят, – вынесла вердикт Ника, обнимая рыдающую Галю. – Тихо-тихо! Обещаем, что больше не будем никому кости перемывать.

– По крайней мере, при тебе, – добавила я, прекрасно понимая, что для нас с Никой это практически невыполнимая задача.

– Нет-нет, – покачала головой Галя, – если вам от этого легче…

– Фух, ну хорошо, – выдохнула Ника, – потому что я хотела еще Владе рассказать, что, кажется, Гера на меня запал.

– Как это на тебя запал? – удивилась я. В темноте мой голос прозвучал слишком резко.

– А так! Он ведь уехал сегодня и спросил у меня ник в соцсетях. Сказал, для того, чтобы мы переписывались.

Почему-то эта информация неприятно кольнула меня – совсем слегка и совершенно необъяснимо. Конечно, Ника легко могла увлечь Германа – она всегда нравилась парням, и происходило это быстрее, чем я успевала понять, что происходит.

– Тогда зачем ты весь вечер строила глазки Виту? – не удержалась я.

– Вит мне больше не нравится, дурачок какой-то, который к тому же терпеть не может проигрывать.

– У вас много общего, – тут же поддела я.

– Хочешь сказать, я тоже дура? – возмутилась Ника, хотя прекрасно поняла, что я имела в виду.

– Скорее, дурочка! – поправила я с самым невинным видом.

Ника первой обрушила подушку мне на голову, Галя пискнула от неожиданности, а наши терапевтические разговоры быстро переросли в возню, сдавленный хохот и грохот, когда Ника стащила меня за ноги с кровати. Продолжалось это до тех пор, пока в стену сердито не постучали.

* * *

За безмятежную ночь пришлось расплачиваться уже на следующий день. В «Хвое» все закрутилось со страшной силой. Во-первых, выбрали дату первого соревнования. В субботу половина персонала – в основном молодежь – должна была защищать честь своих команд. В остальное же время все старались зарабатывать баллы любыми способами.

После гостьи из сорок пятого номера, которая лично пришла на ресепшен рассыпаться в благодарностях Герману, Ларик решил распечатать для всех визитки с QR-кодом на страницу отзывов, как и советовал Даниил Дмитриевич. Теперь мы при каждом удобном случае вручали их постояльцам, надеясь получить заветные баллы. Сам Илларион внезапно стал намного дружелюбнее, и каждый раз, попадая в лобби, я диву давалась, как сияет наш Ларик – будто начищенный медный таз на солнце. Видела бы его наша классная руководительница: тот самый мальчик, который в пятом классе приносил на уроки тараканов и поджигал бумажки в туалете, теперь изображал образцового администратора.

И его обходительность уже приносила плоды: напротив фамилии Ларика на доске соревнований красовались три положительных отзыва. Ника – а кто бы сомневался! – тоже успела отличиться. Она и на ресепшен помогала, и на раздаче десертов, и даже дотащила огромную вазу с цветами для парочки молодоженов. Параллельно Ника еще и взялась за соцсети «Хвои», за что получила отдельную похвалу от Полины Сергеевны.

Вит тоже собирал баллы с пугающей скоростью – в основном благодаря всем девушкам, с которыми успевал флиртовать у барной стойки. И только я, бесконечно меняющая простыни и полотенца на фоне всей этой гонки, оставалась где-то в самом хвосте таблицы. Впрочем, как и Галя. Тихая и скромная, она старалась лишний раз никому не попадаться на глаза, так что о каких уж тут положительных отзывах могла идти речь. Анне Николаевне наши соревнования тоже были до лампочки: она как работала спокойно и размеренно, так и продолжала.

Зато Лу, не отставая от Ларика, Ники и Вита, буквально из кожи вон лезла, чтобы быть замеченной. Хотя обязанности у нас были одинаковые, Лу каким-то чудом всегда оказывалась рядом с гостями раньше остальных: услужливая, кокетливая, безупречно причесанная и накрашенная. Стоит ли говорить, что всего лишь спустя неделю пребывания в «Хвое» я успела нажить себе главного неприятеля – Людмилу Лунину, как значилось в документах.

И если сначала мне попросту не нравилось ее высокомерное отношение ко всем вокруг, то настоящие проблемы начались с той самой блузки, которую мы с Никой случайно постирали вместе с моей. За свою форму я уже расплатилась выговором от Полины Сергеевны, а вот Лу обнаружила пропажу не сразу. И когда все-таки хватилась, почему-то наехала на самого беззащитного человека в «Хвое» – на Галю.

Об этом я узнала совершенно случайно, застав Галчонка в слезах в коридоре возле служебной лестницы, где со стороны ресторана доносились оживленный гомон, смех гостей и звон посуды.

Галя сидела прямо на полу, вытянув ноги, и вытирала заплаканное лицо белым фартуком. При взгляде на нее у меня внутри что-то неприятно дернулось. Еще слишком свежи были воспоминания о том, как Галчонок внезапно расплакалась ночью в комнате из-за наших дурацких разговоров о Ларике. Все-таки Галя казалась очень ранимой, закрытой, и я не сразу поняла, кто вообще мог обидеть этого перепуганного воробушка.

– Галя,