Царьград - Денис Старый

— Да, русские воистину коварны, — Ли Цзянь Хуэй чуть прищурился. — Меня предупреждали. Я ведь тоже готовился к встрече с вашим народом, изучал ваши обычаи. Мне говорили, что у вас всегда припасены и кнут, и пряник… Но вы так изощренно расставили фигуры на доске, что это больше похоже на западню…

Китаец больше не делал вид, что задумывается. Вся церемониальная театральность слетела с него, обнажив острый, лихорадочно работающий ум. Он действительно размышлял, взвешивая на невидимых весах судьбу империи и собственный карман. И, по его мнению, этот белый демон не оставлял им ни единого шанса решить вопрос иначе.

Главное, чего отчаянно и неумолимо хотели русские — это река Амур. И здесь крылась колоссальная, смертельно опасная политическая сложность. Не так давно император громогласно провозгласил «время северных территорий».

По сути, там не делалось ровным счетом ничего: китайский народ туда не переселялся, инфраструктура не строилась, а быт местных разрозненных племен никак не упорядочивался. Это была пустая декларация, жест, при помощи которого Сын Неба просто обозначил, что обращает свой божественный взор на эти дикие, холодные земли. И теперь отдать их чужакам было равносильно потере лица.

А теперь и русские вплотную обратили свой тяжелый, оценивающий взгляд на эти суровые земли. Зловещим намеком в самом воздухе переговоров висела память об Албазинской осаде. Да, десятилетия назад русские потерпели там поражение. Но маньчжуры слишком хорошо помнили, какой немыслимой кровью далась им эта пиррова победа над крошечной горсткой отчаянных казаков, защищавших бревенчатый острог.

И теперь, если империя Белого царя придет в полную силу, исход будет иным. Более того, с западных рубежей — пусть там и лежали гиблые пустыни да неприступные горные хребты — стеной нависали земли Средней Азии, уже проглоченные и контролируемые Россией. Обойти эти преграды для регулярной армии было лишь вопросом времени и приказа. Возможно Средняя Азия и могла бы выступить продовольственной базой и для большой армии.

И надо всем этим дамокловым мечом нависала проблема ойратов. Эта свирепая ветвь монгольских племен начала выделяться из общей массы степняков еще десятилетия назад. Но именно сейчас происходил тот самый пугающий демографический и агрессивный взрыв, который гнал орды джунгаров во все стороны света, сметая все на своем пути.

Они были фанатично смелыми, жестокими и безмерно опытными воинами. Да, их тактика — сокрушительные лавины конницы — устарела в Европе еще несколько веков назад, но здесь, в азиатских степях, эта великолепно вышколенная кавалерия оставалась абсолютным оружием. Пока…

Китайцы в целом понимали, как бороться с этим нашествием. Они сдерживали его с переменным успехом, отгораживаясь от степи цепью пограничных крепостей. Но что будет, если русские передадут ойратам пушки⁈ От одной этой мысли у цинских сановников холодела кровь.

Русские уже вооружили кочевников ружьями, и посол Рагузинский недвусмысленно намекал: он не видит препятствий к тому, чтобы в степи заговорила артиллерия. Тем более что русские сами стремительно вгрызались в пограничье, возводя остроги, щетинящиеся жерлами орудий. Китайские соглядатаи с ужасом доносили, что это новейшие пушки, хотя им было невдомек, что хитрые русские просто сплавляют на Восток устаревшие литые стволы, перевооружая европейскую часть армии по-настоящему современным оружием.

— Сколько Россия готова заплатить? — резко, словно перерубив невидимый канат, бросил китаец. Лицо его превратилось в непроницаемую маску.

— С рассрочкой на пять лет — два миллиона полновесных русских рублей, — голос Рагузинского звучал ровно, как ход тяжелых часов. — Вы видели наши монеты. Серебро. Они лягут солидным весом в основание вашей расшатанной экономики, если вы, конечно, не решите их переплавить.

— Я начну говорить со своим императором, начиная с суммы в три миллиона, — отрезал сановник.

Он лихорадочно просчитывал варианты, решив, что русский намеренно занизил планку. К тому же Ли Цзянь Хуэй прекрасно осознавал: три миллиона способны куда вернее смягчить гнев Сына Неба. С такой суммой шансы на то, что император, скрепя сердце, пойдет на беспрецедентную территориальную сделку, многократно возрастали.

Иначе Поднебесную ждала катастрофа. Русские окончательно спустят с поводка джунгаров, а затем оккупируют Амур, мгновенно усеяв его берега своими рублеными крепостями и набив их войсками.

Даже сюда, на дипломатические переговоры, этот невозмутимый серб привел драгунский и пехотный полки. Артиллерии вроде бы немного — но десяток хищных полевых пушек, зловеще блестящих на солнце, китайцы пересчитали не раз. Этого вооруженного до зубов эскорта было больше, чем всех защитников Албазина вместе взятых — той самой твердыни, о которую маньчжуры едва не обломали зубы.

Рагузинский чуть наклонился вперед, его глаза сузились, а голос обледенел:

— Два миллиона, мой многоуважаемый друг. Эта цифра высчитана исходя из того, во сколько казне обошлась бы пятилетняя полномасштабная, несомненно победная с тысячей пушек и десятками тысяч ружей, война с вами. Ровно столько будет стоить нам безоговорочная военная победа. И переплачивать вам только за то, что мы милостиво хотим сохранить жизни вашим и своим солдатам, мы не станем. Но вы не извольте беспокоится…

Русский посол улыбнулся. Выдержал паузу…

— Если соглашение будет на миллион, то я привезу все равно два. Можете на это рассчитывать, если кому-то из достойнейших нужны подарки, — сказал он.

Савва Лучик выдержал паузу, позволяя тяжести слов придавить китайца. — Два миллиона в ваших обстоятельствах, когда империя истощена расходами на войну с ойратами — это более чем достаточно. По чести сказать, я мог бы вообще предложить, чтобы это вы платили нам за военный союз против степняков и спасение ваших границ… Но зачем нам это делать?

— Если бы между всеми теми безжалостными словами, что прозвучали от вас, мой милый друг, — китаец с ледяным изяществом вернул шпильку русскому послу, сделав едва заметное ударение на последних словах, — так вот, если бы за ними не прозвучал, словно отдаленный гром, намек на наш вероятный союз против ойратов, которых вы называете джунгарами… Поверьте, этого разговора не было бы вовсе.

— Что ж. В таком случае предлагаю встретиться по весне, когда сойдут льды, и обсудить всё это окончательно. Не поздно ли? Орды ойратов по первому теплу отправятся в поход, — Рагузинский-Владиславич медленно поднялся. Теперь он смотрел в глаза китайскому переговорщику пристально, тяжело и жестко. — Иных предложений от русского двора не будет. Полагаю, мы сказали друг другу всё. И вы должны с абсолютным пониманием отнестись к тому, что всё оставшееся до весны время мы будем непрерывно укреплять свои рубежи. На тех территориях, которые по праву считаем исконно своими. Граница между нашими державами — даже та, что была проведена по