Исповѣдь смѣновѣховца - Валериан Вячеславович Патек

Пришелъ въ «Континенталь» оборванный бѣженецъ, пріѣхавшій изъ провинціи Болгаріи, и просилъ ауденціи у Корешкова.

— Корешковъ васъ не приметъ, — заявилъ ему Голощаповъ, — разскажите мнѣ, въ чемъ дѣло?

Бѣженецъ началъ жаловаться, что какой то провинціональный отдѣлъ Совнарода внесъ его въ списокъ отъѣзжающихъ съ первой партіей въ Россію, взялъ часть денегъ якобы на расходы по отправкѣ, а затѣмъ изъ списковъ вычеркнулъ.

— Вонъ! — заоралъ на него Голощаповъ, — вонъ сію же минуту, чтобъ твоя нога здѣсь не была, иначе спущу тебя сейчасъ съ лѣстницы! Я тебѣ покажу, какъ жаловаться!

На крикъ Голощапова подбѣжалъ «Филька», и вынимая одной рукой изъ кармана револьверъ, другой вытолкалъ внизъ по лѣстницѣ неудачливаго совнародца.

На меня это произвело тяжелое впечатлѣніе, и въ этотъ день я отложилъ визитъ къ Булацелю, къ которому принесъ вырѣзки изъ газетъ.

О главѣ, организаторѣ и вдохновителѣ всей этой шпаны, мичманѣ Чайкинѣ много писали газеты и поэтому, я ограничусь лишь нѣкоторыми данными о его появленіи на большевицкомъ горизонтѣ въ Болгаріи.

Въ 1921 году мичманъ Чайкинъ былъ высланъ изъ Сербіи за большевицкую агитацію среди русскихъ бѣженцевъ.

Лѣтомъ того же года онъ появился въ Софіи; первое время страшно нуждался и жилъ за счетъ благотворительности своихъ старыхъ друзей.

Вскорѣ ему удалось поступить въ американскій гаражъ «Штандартъ», который онъ расхитилъ и распродалъ такъ умѣло, что хозяева гаража не могли возбудить противъ него уголовнаго дѣла.

Обокравъ гаражъ, Чайкинъ одно время служилъ въ какой то фирмѣ, въ качествѣ комиссіонера по продажѣ шерстяныхъ матерій.

Въ это время прибыли изъ Одессы въ Софію большевицкіе агенты, съ которыми онъ и вступилъ въ переговоры.

Прибывшій впослѣдствіи вмѣстѣ съ Раковскимъ «Борисъ Николаевичъ» (Шведовъ — Краснославскій) далъ ему опредѣленныя заданія и крупную сумму денегъ, Чайкинъ началъ дѣйствовать. Остальное извѣстно.

Самую гнусную и подлую работу не только въ Болгаріи, но и на Балканахъ, несомнѣнно, сдѣлалъ Чайкинъ.

Большевики сумели его отблагодарить. Сейчасъ онъ пользуется въ Сов. Россіи полнымъ довѣріемъ самого Дзержинскаго, занимаетъ большое положеніе и ждетъ назначенія командующимъ Черноморскимъ флотомъ.

Имя Чайкина еще не разъ заставитъ полицейскія власти смежныхъ съ Россіей государствъ побезпокоить своихъ детективовъ.

Чайкинъ наглъ, храбръ, неглупый и большой воли человѣкъ.

XVII

Собраніе «Совнарода»

Разбойники по психологіи, кремлевскіе диктаторы усвоили и цыганское правило: брать и рвать тамъ, гдѣ или плохо лежитъ, или дается даромъ.

Умѣя облапошивать своихъ беззащитныхъ рабовъ — россіянъ, они также сумѣли для своихъ подлыхъ, корыстныхъ и преступныхъ цѣлей сыграть на чувствѣ гуманности европейскаго общества. Кто не помнитъ циничной вакханаліи поборовъ по Европѣ для голодающаго населенія, а затѣмъ распродажу «излишковъ» хлѣба и милліоны погибшихъ отъ голода россіянъ!?

Желая уничтожить эмиграцію и не имѣя другого способа для этой цѣли, кромѣ репатріаціи, — они сумѣли всю тяжесть расходовъ по осуществленію ея возложить на Лигу Націй.

Развѣ это сдѣлано не подло по цыгански: оплата работы по разложенію эмиграціи и по доставкѣ «смертниковъ» въ Совдепію, легла всецѣло на скудную кассу Лиги Націй!

Но для того, чтобы Лига Націй выполняла взятыя ея представителемъ Нансеномъ на себя обязательства, необходимо было, помимо «мертвыхъ душъ» въ спискахъ имѣть и нѣкоторое количество желающихъ репатріироваться.

Въ этомъ направленіи день и ночь неустанно работало «Центральное бюро совнарода».

Когда въ первой партіи оказалась лишь одна пятая часть (согласно заготовленнымъ спискамъ) репатріирующихся, тогда «Совнародъ» сталъ на путь самыхъ нелѣпыхъ измышленій: врангелевскіе генералы не пустили желающихъ въ Варну, многія группы «опоздали» и т. д.

Москва дала «Совнароду» нагоняй, а представитель Лиги Націй твердо заявилъ, что для случайно завербованныхъ группъ онъ безплатныхъ пароходовъ доставлять не станетъ.

Для гальванизаціи дѣла репатріаціи, повсемѣстно въ Болгаріи «Совнародъ» устраивалъ доклады «пріѣзжающихъ изъ Россіи».

Мнѣ пришлось присутствовать на этихъ докладахъ.

Обыкновенно докладывалъ или завѣдомый чекистъ и прохвостъ, или несчастный человѣкъ, дѣйствительно побывавшій въ Россіи и съ дрожью въ голосѣ повѣствовавшій о прелестяхъ совѣтскаго рая.

Любопытно, что такого докладчика одного на улицу не выпускали, а приводили его подъ конвоемъ чекистовъ и уводили назадъ въ миссію совѣтскаго Краснаго Креста, гдѣ онъ и жилъ, вплоть до второй и послѣдней отправки въ Россію.

Такъ было и съ бывшимъ членомъ Донского Войскового Круга Лунченковымъ.

По пріѣздѣ изъ Россіи его приводили на собраніе для доклада, а послѣ запрятали въ той же миссіи.

Мнѣ разсказывали, что, когда въ миссію явились казаки, его одностаничники, и попросили дать имъ побесѣдовать съ Лунченковымъ съ глазу на глазъ, имъ было въ этомъ отказано.

Лунченковъ пришелъ къ нимъ въ сопровожденіи Озоля, Корецкаго и «Фильки».

Онъ былъ блѣденъ, замѣтно волновался, и бесѣда «задушевная», какъ того желали казаки, не склеилась.

Разгадать тайну поведенія его и докладчиковъ изъ Россіи — дѣло будущаго.

Доклады происходили при слѣдующей обстановкѣ. Докладчикъ подводился (буквально — подъ конвоемъ) къ столу президіума Совнарода. Вокругъ него тѣснымъ полукольцомъ становились матерые совнародцы и новороссійскіе чекисты.

Почти дрожа, начиналъ свою рѣчь докладчикъ, каждую минуту поглядывая на «президіумъ.»

Кто наблюдателенъ, тотъ вѣроятно, замѣчалъ, какъ «докладчику» дѣлались знаки глазами со стороны «президіума»: — продолжатъ, остановиться подробнѣй на какомъ либо мѣстѣ или оборвать часть разсказа.

Послѣ «доклада» допускались и вопросы.

Но какова была свобода на этихъ собраніяхъ, покажетъ слѣдующій фактъ.

Одинъ изъ наивныхъ «совнародцевь» задалъ докладчику вопросъ:

— Какъ же можно ѣхать Иванову (фамилію беру вымышленную), ежели онъ разстрѣливалъ въ контръ-развѣдкѣ большевиковъ. Слѣдовательно и его, значитъ, тамъ къ стѣнкѣ?

— Вонъ! Провокаторъ! — раздались крики со стороны «президіума».

Къ наивному совнародцу подлетѣли чекисты и начали его избивать на глазахъ у публики.

— Товарищи… вопилъ онъ. Но ему рукой закрыли ротъ, били его рукояткой нагана по головѣ и выбросили на улицу.

Все это я видѣлъ самъ лично.

И такихъ случаевъ было много.

— Я ему ребра поломалъ! — хвасталъ громко, вернувшись въ залъ, послѣ избіенія «провокатора», чекистъ.

Итакъ, всякая возможность критики и искренняго