Между двумя революциями - Лев Борисович Каменев

ударами торжествующей государственности русских националистов подчеркивать «польские права» как необходимое условие успешности всего предприятия «неославизма», не может обмануть кого-либо, кроме тех, кто – как народовцы – желает быть обманываем насчет «балканских» аппетитов российского капитала, которые лежат в основе «славянских» чувств либерализма.

Для русского и польского пролетариата националистический поход русской контрреволюции, германофобский шовинизм польской и русской буржуазии, национал-патриотические стремления польского мелкобуржуазного социализма лишь подчеркивают необходимость противопоставить этому походу и этим стремлениям лозунг единства интересов пролетариата Польши и России, лозунг борьбы за автономную Польшу на почве общей демократизации политического строя России.

«Славянофильство» русской и польской буржуазии запнулось, одновременно, и о бессилие контрреволюции на Балканах, и о русско-польские отношения. Неспособная сама «решить» ни один из «славянских» вопросов, контрреволюция способна, однако, в одинаковой степени отдалять их решение и в Польше, и на Балканах. Борьба с русской контрреволюцией становится необходимым прологом решения вопросов, стоящих перед пролетариатом всех славянских стран.

Автономия Польши и федеративная республика на Балканах – вот два неразрывных лозунга, исчерпывающие «славянский» вопрос и «славянские» чувства российского пролетариата. Противопоставляя их национализму и славянофильству царизма буржуазных партий, он воплощает в них международную солидарность пролетариата всех стран, ибо тот и другой лозунг предусматривают такое решение «славянских вопросов», которое – революционизируя все отношения капиталистической Европы – освобождает международный пролетариат от обязанности уплачивать расходы по счетам биржевиков и династов, для которых и национальная рознь, и «освободительные» войны одинаково служат лишь предметом выгодных спекуляций [310].

Революция на Востоке[311]

Европа и Азия

С тех пор как войной 1870—1871 гг. был решен вопрос о слиянии десятков немецких княжеств и королевств в единое национальное государство, в Германскую империю, в центре Европы, а войной 1877 г. были созданы условия для образования независимых славянских государств на юго-восточной ее оконечности, центральное место в вопросах международной политики перешло к вопросам к о л о н и а л ь н ы м. За последнюю четверть XIX века трудно указать эпоху, которая не находилась бы под угрозой вооруженных столкновений европейских держав, и эта угроза постоянно вырастала на почве бешеного соревнования капиталистических государств из-за внеевропейских владений. Дикая и непрерывная свалка капиталистических акул, ежеминутно ставящая на карту интересы мира, уже сама по себе показывала и показывает, какие серьезные интересы современного капитализма связаны с колониями. А анализ экономических отношений между Европой и азиатскими и африканскими странами показывает, что современный европейский общественный уклад весь держится на колониальной политике. Известный и русской публике австрийский социал-демократ Отто Бауэр совершенно прав, когда пишет (в австрийском с.-д. ежемесячнике «Борьба»): «Все европейское народное хозяйство теснейшим образом связано с Востоком: на Восток посылает европейская индустрия свои товары, от него получает сырье, он доставляет европейскому капиталу чудовищную дань в виде процентов на миллиарды, вложенные в его железные дороги, пароходные компании, фабрики, предприятия, государственные займы. Вся европейская система государств держится и падает с господством над восточными странами: азиатские и африканские владения – базис мирового владычества, их расширение – цель мировой политики. Экономически и политически Европа связана бесчисленными нитями с миром Востока». Эта-то, отмеченная Бауэром, связь между общественным укладом современной Европы и внеевропейскими странами и делает то, что азиатские события приобретают мировое значение, привлекают мировое влияние, ставя на очередь мировые вопросы.

«Великая стена», отделяющая не только Китай, но и все страны будто бы «недвижной» патриархальной и военно-родовой культуры от стран развитой промышленности, давно рухнула под ударами капитализма. Рухнула для того, чтобы на первых порах предоставить в распоряжение европейского капитала богатейший объект всесторонней эксплуатации. Всюду, куда бы он ни проникал, даже в странах с собственной древней культурой, он находил дезорганизованные, лишенные национального сознания, рассаженные по сословным клеткам, погрязшие в первобытных суевериях массы народа, над которыми господствовали земельные феодалы и жрецы. И народ, и туземные эксплуататоры были бессильны противопоставить что-либо иноземному капиталу, поскольку сами стояли на почве докапиталистических порядков. Варварство патриархальное бессильно против варварства капиталистического.

Совершенно естественно, что эксплуататоры местные, князьки, вожди, мандарины и жрецы очень быстро сознали соответствующий вывод из своего бессилия: они поняли, что их интересы гораздо ближе к интересам чужеземцев, чем к интересам своего народа. Со своей стороны, европейский капитал был очень мало озабочен ф о р м о й своего господства, раз это господство само по себе было ему обеспечено. Он практиковал самые различные методы: поддерживая «независимость» одних провинций, оккупируя другие, здесь поддерживая данную туземную династию, там – низвергая ее, он всюду руководствовался лишь реалистическим расчетом собственной выгоды и с одинаковой методичностью и хладнокровием действовал и ружьем, и подкупом, и ядом, и миссионером. Но капитализм по существу своему движется в кругу постоянных и все разрастающихся противоречий. Сея насилие и эксплуатацию, он пожинает бурю. Самые хитроумные государственные мужи – эти приказчики капитала – и самые предусмотрительные дипломаты – эти профессиональные иезуиты современного мира – в определенный момент оказываются неспособными справиться с теми силами, которые ими же вызваны к жизни. Логика капиталистического развития оказывается сильнее самых хитроумных расчетов капиталистических клик.

Разбуженная европейским капиталом и на первых порах бессильная перед ним, Азия ныне отказывается быть его безгласным данником. Но чтобы добиться этого, народы Азии должны в первую очередь преобразовать свои внутренние отношения, сложиться в независимые государства на почве современных отношений.

Азия хочет идти по стопам европейского цивилизованного человечества. Но так уж сложилась история, что первые же шаги по этому пути должны нанести непоправимые удары всей системе отношений, господствующих в Европе. Буржуазно-демократическое пробуждение Азии наносит удар буржуазному господству в Европе, приближает момент его окончательного крушения. Вот почему вся буржуазная пресса Европы охвачена мрачными предчувствиями и с ужасом смотрит на надвигающиеся с Востока «черные тучи», вот почему и все европейские правительства мечутся в бессильных поисках таких «комбинаций», которые могли бы затушить разгорающийся пожар; вот почему эпидемия ренегатского отказа от собственных принципов охватила все радикальные и либеральные фракции буржуазии, еще недавно готовые похвалиться своей преданностью принципам «декларации прав человека и гражданина». Осуществление этих «прав» в Китае, в Персии, в Индии, в Северной Африке не предвещает им ничего хорошего.

XIX и XX века

Революция XIX века – это революция буржуазно-демократическая и национальная, революция XX века – это революция пролетарская и интернациональная. Азия переживает теперь свой XIX век. В Европе буржуазно-демократический переворот и образование национальных буржуазных государств заняли 3/4 века. Нет никакого сомнения в том, что в