Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

глаз, одно ухо и одну губу. У нас три сердца и три головы, но все они — как бы одно сердце и одна голова. Где окажется один, туда пойдут другие. И что сделает один, то же сделают другие — так, словно это делают их сотоварищи. Слава Аллаху, который дал нам этот день!

Он протянул мне кубок.

— Эмир Хаджи Кара бен Немей, твой народ живет дальше всего отсюда. Пей первым и протяни потом кубок нашему другу.

Я обратился с короткой речью и сделал один глоток. Малик поступил так же, как я, а Мохаммед Эмин допил остаток. Потом он обнял и расцеловал нас, говоря каждому:

«Теперь ты — мой рафик[999], я — твой рафик. Наша дружба будет вечной, даже если Аллах разведет наши пути!»

Новость о нашем союзе быстро разбежалась по лагерю, и каждый, кто полагал, что пользуется хоть малейшим преимуществом или самой ничтожной льготой, приходил в палатку шейха, чтобы поздравить нас. Это заняло немало времени, так что лишь в очень поздний час мы снова уселись втроем.

Нам необходимо было познакомить Малика с местностью, на которой мы предполагали дать бой, а также посвятить его в наш оборонительный план. Он одобрил наши замыслы, а потом спросил:

— А не могут враги уйти на север?

— Они могли бы прорваться между рекой и Джебель-Кануза, стало быть, вдоль вади Джехеннем; но и этот путь мы им преградили. Шейх Мохаммед, ты приказал, чтобы приготовили инструменты для строительства бруствера?

— Это уже сделано.

— Выбраны ли женщины, которые должны нас сопровождать, чтобы перевязывать раненых?

— Все они готовы.

— Тогда позволь же нашему товарищу и его людям выбрать лошадей. Мы должны выступать, ибо скоро наступит рассвет.

Глава 10

ПОБЕДА

Прошло полчаса, и части хаддединов пришли в движение — не беспорядочно, хаотично, как это обычно бывает у арабов, а сомкнутыми в строю отрядами. Каждый знал свое место.

Перед нами ехали воины, за нами, на верблюдах или пешком, под предводительством еще довольно боевых стариков — женщины, образовавшие «санитарный корпус», и, наконец, те, кто был предназначен для связи с пастбищами и для надзора за пленными.

Когда взошло солнце, все спешились и бросились на землю — помолиться. Это было величественное зрелище: видеть эти сотни воинов, лежащих в пыли перед тем самым Господом, который еще сегодня мог призвать к себе любого из них.

От часовых мы узнали, что пока ничего не произошло. Мы без помех достигли вытянутой в длину Джебель-Дерадж, за которой с востока на запад простиралась долина протяженностью почти в час конной езды. Те, кого мы определили в стрелки, поднялись по склонам; их лошадей привязали в полной готовности на равнине, чтобы не возникло замешательства в случае отхода. С верблюдов сняли палатки и разбили их недалеко отсюда. Как уже говорилось, палатки были предназначены для раненых. Воды в бурдюки набрали достаточно, однако перевязочного материала очень не хватало. Я был несказанно огорчен этой нехваткой.

Мы, конечно, установили цепь постов, соединявшую нас с племенем абу-мохаммед, от которых почти каждый час поступали донесения. Последнее сообщало нам, что враги еще не раскрыли нашего присутствия.

Сэр Линдсей весь вчерашний вечер, а также сегодня разговаривал со мной односложными фразами. У меня же просто не оставалось для него времени. Теперь он подошел ко мне.

— Где будем сражаться, сэр? Здесь? — спросил он.

— Нет, вон за той высоткой, — ответил я.

— Остаться с вами?

— Как хотите.

— С кем вы? Пехота, кавалерия, саперы, понтонеры?

— Кавалерия, но это будут драгуны, потому что нам придется столько же стрелять, сколько и фехтовать, если потребуется.

— Остаюсь с вами.

— Тогда подождите здесь. Рядом с вами останется и мой отряд. Я за ним заеду.

— Не в долину?

— Нет, отсюда мы по гребню проедем к реке, чтобы воспрепятствовать врагу уйти на север.

— Сколько человек?

— Сто.

— Well!

Я принял назначение с определенным умыслом. Я был, правда, другом и союзником хаддединов, но мне было противно убивать — даже в открытом бою — людей, не сделавших мне ничего плохого. Ссора между этими арабскими племенами, которую должны были здесь разрешить, лично меня не касалась, а поскольку нельзя было просто представить, чтобы враги повернули на север, то я попросился в отряд, который должен был преградить путь неприятелю именно там. Охотнее всего я бы остался на перевязочном пункте, однако такое не представлялось возможным.

Теперь шейх вел свою кавалерию в долину, и я присоединился к ним. Они разъехались по двум боковым долинам, направо и налево. За ними следовала пехота. Третья часть пехотинцев поднялась на высоты справа, другая треть — на высоты слева. Спрятавшись за многочисленными уступами скал, они должны были поражать врага сверху. Оставшаяся треть состояла преимущественно из людей шейха Малика. Их возглавлял сам шейх. Они остались у входа в долину, чтобы забаррикадировать его и за этим укреплением встретить врага. Осмотрев место будущего боя, я вернулся к своей сотне и ускакал вместе с ней.

Путь шел на север, пока мы не нашли ущелье, облегчившее нам переход через Джебель. Спустя час мы увидели под собой реку. Правее, а следовательно, южнее, склоны горы в двух местах вплотную подходили к реке, образуя полукруг, из которого, если уж имел несчастье в нем оказаться, было очень трудно выбраться. Здесь я расставил своих людей. Без особого напряжения мы могли бы сдержать десятикратно превосходящего нас противника.

После того как я выставил передовое охранение, мы спешились и расположились поудобнее. Линдсей спросил меня:

— Вы знакомы с местностью, сэр?

— Нет, — ответил я.

— Может быть, здесь есть развалины?

— Не знаю.

— Спросите же!

Я выполнил его просьбу и перевел ему ответ:

— Развалины есть дальше, вверх по течению.

— Как они называются?

— Мукхолкал, или Кала-Шергата.

— Fowling bulls там есть?

— Хм! Надо бы сначала посмотреть:

— Скоро ли начнется бой?

— В полдень, а возможно, и позднее. Может быть, для нас вообще боя не будет.

— Тогда я тем временем взгляну хоть разок на Кала-Шергата.

— Вряд ли в данный момент это возможно.

— Почему?

— Потому что до развалин надо проскакать около пятнадцати английских миль.

— А! Хм! Miserable[1000]! Останусь здесь!

Он прилег в тени кустов, а я, решив произвести разведку, дал людям необходимые указания и поскакал вдоль реки в южном направлении.

Мой верховой, как и все шаммарские лошади, отлично карабкался по кручам, и я мог рискнуть взобраться на Джебель. Я поскакал к вершине так резво, будто передо мной лежала удобная равнина.

По гребню ехать