Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий

причины перехода от представления к понятию: коммуникативную и гносеологическую. Первая состоит в том, что расширение человеческого опыта приводит к таким ситуациям, когда предмет уже нельзя назвать и тут же показать, и поэтому от фиксации знания в образе необходимо перейти к фиксации путем определения. Вторая заключается в принципиальной невозможности фиксировать некоторые предметы чувственным образом (скорость света, тысячеугольник и т. д.). Условием перехода к понятию является возможность дать логическое определение предмета.

Переход от представления к понятию носит длительный характер. Переходная форма знания, когда определенные свойства предмета практически выделены, но логически еще не осознаны и не фиксированы в определении, может быть названа «именем». Когда предмет характеризуется посредством отличительных признаков, можно уже говорить об эмпирическом понятии. Если знание фиксирует признаки, относящиеся к сущности предмета, то это теоретическое понятие.

Доклад М. А. Розова (Новосибирск) был посвящен проблемам абстракции. Докладчик считает, что в литературе нет удовлетворительного определения или разъяснения понятия «абстракция». Употребление при этом таких терминов, как «мысленное выделение» и «мысленное отвлечение», ни к чему не ведет в силу полной неопределенности этих терминов. М. А. Розов предложил такое определение: абстракция есть отражение в сознании абсолютных в определенном отношении сторон изучаемого предмета. Каждый предмет есть единство абсолютных и относительных моментов. Последние представляют собой переменную величину, зависящую от отношений предмета к другим предметам. В соответствии со степенью развития этих относительных моментов можно выделить два вида абстракции: 1) абстракция категорическая (отражение абсолютных сторон предметов при условии равенства нулю их относительных видоизменений); 2) гипотетическая абстракция (относительные моменты не равны нулю).

Доклад на тему «Законы и условия их действия» сделал М. В. Асатрян (Томск). По характеру связи с объективными законами, а также по значению для действия законов докладчик подразделил условия на 4 группы: 1) специфические, необходимые для действия закона и определяющие его содержание; 2) неспецифические, которые также необходимы для действия закона, но не определяют его содержания; 3) частные условия, которые выражают индивидуальные черты явлений и определяют конкретные формы проявления закона; 4) случайные условия, которые носят чисто внешний характер. С точки зрения этой классификации М. В. Асатрян рассмотрел особенности законов диалектического материализма. Последние не имеют неспецифических, а также случайных условий. Специфические и случайные условия законов конкретных наук для законов диалектического материализма выступают в качестве частных условий, поскольку они определяют конкретные формы их проявления.

В докладе В. Н. Типухина (Омск) «Некоторые проблемы логической категории меры» рассматривался процесс развития форм стоимости в «Капитале» К. Маркса. Докладчик отметил важное методологическое значение этой категории, в особенности для физики.

Ю. И. Семенов (Красноярск) в докладе «Познание как творческий процесс» отметил качественное различие теорий познания домарксистского материализма (рассматривавшего процесс познания мира как простое, непосредственное и зеркальное отражение) и диалектического материализма (понимающего этот процесс как активный и творческий).

В докладе Л. Н. Малкова (Сталинск) были рассмотрены различные определения понятия «техника», встречающиеся в современной литературе, и предложено следующее определение: «Техника есть совокупность предметов природы, овеществленных человеческим трудом и направляемых трудом на предметы и силы природы с целью их подчинения и использования. Техника является одним из элементов производительных сил общества. В состав техники входят орудия труда, а также другие средства труда, через которые труд воздействует на предметы труда».

Несколько докладов были посвящены вопросу о технических приложениях логики. И. С. Авраамов (Томск) описал схему следящей системы дискретного действия, предназначенной для автоматического управления производственными механизмами, основной функцией которых является перемещение и точная остановка в заданном месте. Вопросы приложения теории информации к теории релейных схем были затронуты в докладе А. Д. Закревского и Ф. П. Тарасенко (Томск). А. А. Уткин и тов. Печерский (Томск) сделали доклад на тему «Программирование анализа релейных схем». В докладе А. Д. Закревского (Томск) был рассмотрен вопрос о подсчете числа неизоморфных автоматов как функций числа состояний.

При обсуждении докладов большое внимание привлекли вопросы о предмете логики, роли формализмов в науке, взаимоотношении чувственного и мысленного отражения, проблемы «содержательного подхода» в логике, методы исторического исследования. Ценные замечания по докладам были сделаны математиками и физиками, преподавателями высших учебных заведений г. Томска.

На заключительном заседании участники совещания обменялись информацией о выполняемой работе и поделились своими планами.

Подводя итоги совещания, проф. К. П. Ярошевский отметил высокий уровень докладов, связь философской тематики с проблемами конкретных наук и техники, активное участие молодежи. Регулярный созыв таких конференций в крупных университетских и научных центрах страны окажет значительное влияние на разработку логики и методологии науки и поможет в решении конкретных методологических проблем специальных наук.

В качестве недостатка работы совещания следует отметить, что на нем не были представлены доклады по таким важным проблемам диалектической логики, как восхождение от абстрактного к конкретному, взаимоотношение анализа и синтеза и др.

О программе А. А. Зиновьева

[446]

Наша первоочередная задача состоит в том, чтобы проанализировать исходные работы А. А. Зиновьева, его кандидатскую диссертацию и постараться выделить в этих работах то, что может быть названо программой логико-методологических исследований.

Формулируя таким образом задачу, я прекрасно понимаю, что сама по себе эта работа Зиновьева, так же, как и все другие работы и публикации того периода, не оформлялась как программа, а писалась в интенции на какие-то другие формы организации знаний, на другие жанры. Но наша специфическая задача, во всяком случае в ходе этой работы, состоит в том, чтобы отделять моменты программы и реконструировать, представить это как программу особого рода.

Весь анализ такого типа предполагает ясное понимание, свободное владение различием между смыслом и содержанием тех или иных положений. Вообще мне представляется, что эти две категории — смысл и значение — являются сегодня такими категориями, без которых не может проводиться реконструкция каких-то ушедших в прошлое представлений. Больше того, я постараюсь в ходе сегодняшнего сообщения показать, что именно непонимание этой стороны дела и этих различий привело советскую логико-методологическую литературу к спекуляциям худшего сорта. Именно они, как я постараюсь показать, характеризуют работы 20-х, 30-х и 40-х годов. И характернейшим моментом во всем этом было то, что некие смысловые моменты тех или иных программ, утверждений, положений, концепций брались в их объективном содержании, трактовались как имеющие вечное, непреходящее содержательное значение. И это приводило к массе коллизий и недоразумениям разного рода. Этот момент мы должны четко иметь в виду и не повторить эту ошибку в анализе и реконструкции работ А. А. Зиновьева.

Мы, следовательно, должны четко различать: смысл всех этих работ в целом или входящих в них отдельных положений, их, если можно так сказать, смысловую направленность, а с другой стороны, то содержание, которое мы можем увидеть в этих работах, — в смысле объективного содержания. Не ситуативного, что характеризует смысл, не моменты столкновения с другими точками зрения и представления, не моменты оппозиций — все это