История философии - Энтони Грейлинг

о том, что существует контекст, в котором наше овладение материалом, с которым мы взаимодействуем, оптимально, так что если оно не оптимально (если у нас возникает ощущение, что мы не попадаем в точку в своем восприятии), мы чувствуем напряжение. То, что другие называют «быть правым» или «постигать истину», соответственно, представляет собой «максимальный охват» предмета, о котором идет речь, в то время как «ошибаться» — это недостаток такого охвата.

Это объяснение предполагает признание того, что воспринимаемый мир является результатом взаимодействия между сознанием и вещами в мире. Собственное тело человека — тоже вещь в мире, такой же объект восприятия, как и то, что воспринимает. Соответственно, Мерло-Понти должен показать, что взаимная и неразрывная взаимозависимость мира и сознания предшествует осознанию самим воплощенным субъектом связи между восприятием и действием. Однако сознание, предшествующее восприятию, само является частью опыта, служа общим фоном для отдельных актов восприятия и действия. Подобно общему воздействию гравитации на все, что мы делаем, это фоновое присутствие сознания оказывает своего рода «притяжение», которое мы ощущаем по-разному, и одним из наиболее значимых является социальное притяжение к присутствию других людей. Эта мысль важна для концепции Мерло-Понти, поскольку в противном случае она могла бы показаться солипсистской — не в последнюю очередь потому, что очевидно: собственный опыт человека должен отличаться от его опыта восприятия других людей и быть более непосредственным, если только у него нет столь же непосредственного ощущения других как таких же субъектов опыта.

Еще один ключевой момент для Мерло-Понти заключается в том, что время конституируется в опыте и как переживание отсутствия прошлого и будущего в настоящем моменте, и как непрерывное восприятие актуализации возможностей — последнее и дает ощущение того, как время проходит или течет. В первом отношении время задает горизонты, структурирующие опыт; всегда существует неявное ощущение того, что прошлое и будущее лежат прямо за горизонтами, ограничивающими настоящее, благодаря чему оформляется текущий опыт. Во втором отношении восприятие как осознание возможностей ощущает свое движение вперед во времени, поскольку одна из спектра возможностей актуализируется, порождая следующий спектр возможностей, — и так далее.

В более поздний период развития своей мысли, опубликованной посмертно под названием «Видимое и невидимое», Мерло-Понти возвращается к вопросу о том, как тело и мир переплетены онтологически, но при этом разделены достаточным зазором для коммуникации. Он вводит понятие «хиазма», или перекреста, хрестоматийным примером которого служит тело как одновременно ощущаемое и ощущающее — подобно тому, как человек прикасается к собственному лицу. Отношение между чувственным и чувствующим не является строгим тождеством; если бы это было так, между ними не мог бы происходить обмен. «Видимое» — это плоть; его перекрещения происходят с «невидимым», раскрывающимся в искусстве, литературе, музыке и эмоциях, а именно с идеями во «вселенной идей». Однако было бы неверно мыслить это как противостояние двух порядков, ибо «всякое отношение», как пишет он в своих последних заметках, представляет собой одновременное «удерживание и бытие удерживаемым» — взгляд, преемственный по отношению к основополагающей интуиции его концепции в «Феноменологии восприятия».

Мерло-Понти причисляют к плеяде «экзистенциалистов», однако отсутствие в его трудах таких захватывающих тем, как смерть, тревога и радикальная свобода, наряду с отсутствием интереса к его работам со стороны следующего поколения мыслителей — Деррида, Делёза и других (хотя Деррида и выступал с критикой его сосредоточенности на плоти, утверждая, что она ставит во главу угла непосредственность и соприкосновение в ущерб дистанции, разрыву и неприкасаемости), отложило признание его трудов на более поздний срок. Посмертная публикация его сочинений возродила интерес к его наследию.

САРТР (1905–1980)

Жан-Поль Сартр жил очень публичной жизнью и служит эталоном ангажированного интеллектуала. Диапазон его талантов был чрезвычайно широк: помимо философии, он писал романы, пьесы, биографии и критические статьи, но во всех этих трудах всегда отчетливо прослеживались его философские и политические убеждения — последние со временем претерпевали эволюцию. С сугубо философской точки зрения его главным трудом является «Бытие и ничто» (1943), а также важное значение имеет работа «Экзистенциализм — это гуманизм» (1946). Сам он считал своим самым важным произведением «Критику диалектического разума» (1960), в которой стремился дать обновленное обоснование марксизму как «философии нашего времени», но освободить его от ассоциаций с тем, что он считал его деградировавшей советской версией.

Сартр родился и получил образование в Париже; некоторые из своих самых важных дружеских связей он завязал во время учебы в Высшей нормальной школе, где познакомился с Морисом Мерло-Понти и Раймоном Ароном. В это же время он встретил Симону де Бовуар, которая училась в Сорбонне. Во время учебы в Школе он приобрел репутацию шутника; один из его розыгрышей — объявление в прессе о том, что богатый авиатор Чарльз Линдберг должен получить там почетную степень, — привел к такому скандалу, что директор Школы был вынужден уйти в отставку. Французские мужчины были обязаны проходить военную службу, поэтому Сартр некоторое время прослужил в армии метеорологом, прежде чем начать карьеру школьного учителя — так поступало большинство его сверстников во время работы над докторскими диссертациями.

С началом Второй мировой войны Сартр снова пошел в армию, попал в плен и провел девять месяцев в немецком лагере. Этот опыт глубоко изменил его. Симона де Бовуар отмечала, что по возвращении в Париж он обрел новую серьезность. Подпольная группа Сопротивления «Социализм и свобода» (Socialisme et Liberté), в создании которой он участвовал, рассматривала различные варианты действий, включая ликвидацию коллаборационистов, но из-за отсутствия поддержки распалась. Разочарованный этим, Сартр решил сосредоточиться на литературном труде.* В годы войны появились на свет «Бытие и ничто», его пьесы «Мухи» и «За закрытыми дверями», а также ряд журнальных статей.

Вскоре после освобождения Парижа в 1944 году Сартр вместе с Симоной де Бовуар, Раймоном Ароном и Морисом Мерло-Понти основал журнал «Ле Тан Модерн», названный в честь одноименного фильма Чарли Чаплина. В его первом номере был опубликован манифест Сартра, определяющий концепцию ангажированной литературы. На страницах этого издания мир впервые познакомился со многими выдающимися писателями, включая Жана Жене и Сэмюэла Беккета. Холодная война и болезненный вопрос о Сталине привели к расколу: Арон ушел первым из-за поддержки журналом коммунизма — он перешел в «Фигаро» на должность редактора, — а позже журнал покинул и Мерло-Понти. Еще одной жертвой этих разногласий стала дружба между Сартром и Альбером Камю. Первый глубоко осуждал отношение второго к войне в Алжире: будучи уроженцем Алжира, Камю видел весомость аргументов обеих сторон в этом грязном конфликте — возможно, даже слишком отчетливо, — и поэтому Сартр