История философии - Энтони Грейлинг

том, что он должен высказаться о своем нацистском прошлом. Он согласился при условии, что интервью будет опубликовано только после его смерти. Если это и казалось обещанием откровения или исповеди, то журналисты были разочарованы. Во время интервью он был напряжен, нервничал и продолжал уходить от прямых ответов. Более того, казалось, что к прежнему предательству он добавил новое: когда журналисты спросили его, влияет ли философия на реальность, в том числе на реальность политическую, он сначала укрылся за утверждением, что «требуется новый вид мышления, суть которого еще не ясна», но который как-то связан с ответом на наступление технологий, с которыми старые политические системы не смогут совладать; а затем, когда на него надавили, отступил и заявил, что нет, философия не может влиять на реальность или политику. Это прямо противоречило тому, что он говорил в своей речи на торжественном, театрализованном мероприятии по случаю вступления в должность ректора Фрайбургского университета, сопровождавшемся процессиями в мантиях, присутствием множества высокопоставленных лиц и флагами со свастикой. Молодые журналисты из Der Spiegel сказали: «Нам — политикам, полуполитикам, гражданам, журналистам и так далее — постоянно приходится принимать те или иные решения... Мы ждем помощи от философа, пусть даже, конечно, лишь косвенной, окольными путями. А теперь мы слышим: я не могу вам помочь». Хайдеггер ответил: «Не могу».

К огорчению тех, кто, подобно самому Хайдеггеру, всегда желает отделять мыслителя от его мысли, его «Черные тетради», опубликованные в 2014 году, ставят серьезную проблему, поскольку они, по-видимому, обнаруживают связь его антисемитизма с его философией, подразумевая, что евреи являются «анти-Dasein», манипулирующими Dasein в ходе своих заговоров. Представители литературной теории без труда связали бы идею «анти-Dasein» («не-бытия-здесь») с намерениями «окончательного решения».

МЕРЛО-ПОНТИ (1908–1961)

Морис Мерло-Понти родился в портовом городе Рошфор-сюр-Мер на атлантическом побережье Франции. Его отец, капитан артиллерии, умер, когда мальчику было пять лет. Его семья переехала в Париж, где он получил образование в двух престижных учебных заведениях: сначала в лицее Людовика Великого, а затем в Высшей нормальной школе, где среди его сокурсников были Жан-Поль Сартр, Клод Леви-Стросс, Раймон Арон и Симона Вейль. Симона де Бовуар, учившаяся тогда в Сорбонне, часто бывала в их компании. Дипломная работа Мерло-Понти о Плотине была защищена в 1929 году — в том же году, когда он посетил «Парижские доклады» Гуссерля, которые познакомили аудиторию Сорбонны со взглядами Гуссерля и легли в основу книги «Картезианские размышления». Это был важный опыт; с тех пор Гуссерль продолжал оказывать влияние на все последующие труды Мерло-Понти.

После обязательной военной службы Мерло-Понти получил исследовательский грант на изучение восприятия, зарабатывая на жизнь школьным учителем, а затем преподавателем в Высшей нормальной школе. С началом войны в 1939 году он вступил в пехоту, но вскоре после поражения Франции был демобилизован. Вернувшись в Париж, он и Сартр примкнули к подпольной группе интеллектуального Сопротивления «Социализм и свобода» (Socialisme et Liberté), носившей смутно анархический характер. Это стало началом рабочих отношений, вылившихся в их совместную работу над послевоенным журналом Les Temps Modernes, пока разочарование Мерло-Понти в коммунизме не заставило их разойтись в 1950 году. Частичное примирение произошло в 1956 году.

Мерло-Понти был удостоен докторской степени за диссертацию «Структура поведения» (1942); его главный труд, «Феноменология восприятия», увидел свет в 1945 году. Проработав некоторое время преподавателем педагогики и детской психологии в Сорбонне, в 1952 году он получил должность профессора философии в Коллеж де Франс, став самым молодым ученым, когда-либо назначенным на эту кафедру. Он умер от сердечного приступа в 1961 году в возрасте всего пятидесяти трех лет во время подготовки лекции о Декарте.

Для Мерло-Понти «тело-субъект» — сущностно воплощенное сознание — заменяет собой картезианское эго в качестве отправной точки, позволяющей преодолеть заблуждения того, что он называет «объективным мышлением», то есть взгляда, который трактует мир фрагментарно, как совокупность вещей, находящихся во внешних причинно-следственных отношениях друг с другом. Такая концепция мира порождает противоречивые подходы к реальности: при одном подходе сознание является лишь одной из многих существующих вещей, а другие вещи существуют независимо от него; при другом — сознание само конституирует мир и, следовательно, существует вне его. Первый взгляд он называет «эмпиризмом», второй — «идеализмом». Оба они ошибочны, утверждает он; и тот факт, что мы мечемся между этими несовместимыми точками зрения, как раз и порождает скептицизм, мешая нам обрести надлежащее понимание интенциональности. Вместо них обоих он отстаивает холистическую концепцию — интеграцию мира и сознания как неразрывно взаимозависимых величин.

«Плоть — в самом сердце мира» — часто цитируемое изречение Мерло-Понти; в нем заключена его идея о том, что тело есть форма сознания и то место, где восприятие и действие сосуществуют столь тесно, что восприятие уже несет в себе ощущение того, к какому действию оно побуждает. То, что мы воспринимаем, в значительной степени обусловлено тем, что мы можем с этим сделать; воспринимать — значит видеть спектр возможностей для действия. Поскольку действие является телесной функцией, а действие и восприятие сущностно связаны, отсюда следует, что субъект опыта сущностно воплощен. Это также подтверждается тем, как эмоции выражаются телесно, и тем фактом, что определенное чувство к чему-либо окрашивает характер его восприятия — например, вид лица любимого человека побуждает действовать по отношению к нему определенным образом.

Интересным компонентом концепции Мерло-Понти является то, что, поскольку она рассматривает мысль как телесное выражение (внутренняя мысль, по его словам, есть воображаемое телесное выражение), мы можем рассматривать танец, пантомиму, живопись, музыку и речь как выражения мысли, как формы мышления. Значение выражениям придают контексты, в которых они используются, а сами эти контексты складываются из общих форм жизни. Педагогическая работа Мерло-Понти в области детской психологии в Сорбонне привнесла интерес к усвоению языка в его теорию выражения — и в особенности к той сфере, где язык одновременно обретает смысл и тем самым знаменует рождение мысли. Это «язык говорящий», le langage parlant, первичный способ выражения, который следует отличать от «языка сказанного», le langage parlé, вторичного выражения, выступающего хранилищем культуры и устоявшихся отношений между знаками и значениями. Его главный интерес лежал в области первого.

Понятие контекста играет важную роль в решении проблемы, возникающей при отказе от «эмпиризма», который предлагает относительно простое объяснение истины, а именно: истина — это соответствие между тем, что мы думаем, и тем, как обстоят дела. Такое объяснение недоступно для Мерло-Понти, и поэтому ему необходимо объяснить, каким образом мы можем оказываться правыми или неправыми. Он делает это, вводя понятие «максимального охвата» — идею