Безликий - Е. Юань

— Опять провал? — один из пареньков робко приблизился, опустился на корточки и ткнул пальцем в бледную кожу трупа.

— Никакой реакции, — бросил он, вполоборота развернувшись к мужчине в черном и своим перепуганным сверстникам.

И в этот самый миг он вдруг почувствовал, как снизу вверх, прямо ему в лицо, дохнуло легким сквозняком.

Вшух! Мертвец резко, рывком сел!

Юноша вздрогнул от неожиданности, но тут же расплылся в улыбке и радостно завопил:

— Получилось! У нас получилось!..

Слова еще не успели сорваться с его губ, как покойник внезапно вскинул руки, мертвой хваткой вцепился парню в плечи и с силой рванул на себя. Распахнув челюсти, тварь с тошнотворным влажным хрустом впилась зубами в чужую плоть, разрывая мышцы и пуская фонтаны горячей крови.

— А-а-а! Помогите! — истошно заголосил подросток, отчаянно, изо всех сил силясь вырваться, но железные тиски нежити не поддавались ни на йоту.

Мертвец вскинул голову. Жуткий оскал обнажил мертвенно-белые зубы, между которыми застряли ошметки вырванного мяса, а по подбородку густыми, темными струями стекала свежая кровь.

Мужчина в черном балахоне на секунду опешил, но мигом пришел в себя. Выудив из складок одежды медный свисток, он прижал его к губам и резко дунул.

Следом он громогласно воззвал на гермесе:

— Именем бога Смерти, я повелеваю тебе!

Под гулкое эхо этого властного приказа ходячий труп прекратил терзать жертву и на мгновение застыл, словно парализованный.

Паренек, чьи шея и плечо превратились в сплошное кровавое месиво, безвольным кулем осел на землю. Казалось, душа покинула его истерзанное тело, а земля под ним стремительно темнела от расплывающейся лужи мочи.

— И впрямь работает… — с благоговейным восторгом прошептал сектант. Указав пальцем на покойника, он вновь отчеканил на гермесе: — Встать!

Нежить молниеносно взвилась на ноги. Резко взмахнув руками, тварь сорвалась с места и тяжелым, гулким галопом помчалась прямо в чащу глухого леса.

— Назад! — в панике рявкнул мужчина, с ужасом осознавая, что мертвец даже не думает тормозить.

Он торопливо дунул в свисток еще раз, попытавшись вложить в голос максимум суровой властности:

— Именем бога Смерти, я приказываю тебе вернуться!

Увы, заклинание растаяло в пустоте, а силуэт беглеца окончательно скрылся за плотной стеной древесных стволов.

— Я же велел тебе вернуться… — ошарашенно пробормотал сектант, застыв столбом в полнейшем ступоре.

Тем временем в чаще леса Клейн, сжимая в одной руке медный свисток мистера Азика и коробок, методично чиркал спичками. Резким взмахом кисти он тут же гасил огоньки, бросая обгоревшие деревяшки прямо себе под ноги.

Совершая этот нехитрый маневр, сыщик плавно, по широкой дуге отступал всё дальше во мрак.

Топ-топ-топ!

Мертвенно-бледный, источающий тошнотворное зловоние ходячий труп несся напролом. Его пустые, остекленевшие глаза были намертво прикованы к древнему изящному медному артефакту в руке Клейна.

Не сбавляя шага, юноша раздул щеки, взял несущуюся тварь на воображаемую мушку и сымитировал звук выстрела:

— Бах!

Мертвеца сильно шатнуло, а в его груди мгновенно расцвела зияющая сквозная дыра.

— Бах!

Клейн с силой выплюнул воздух, выпуская очередную воздушную пулю.

Хрясь! Почти половина гниющего черепа разлетелась вдребезги, и из образовавшегося пролома на землю закапала тошнотворная, вязкая жижа.

Однако для нежити подобные увечья были сродни комариным укусам. Тяжелый галоп прервался лишь на жалкую долю секунды, после чего монстр вновь устремился в атаку.

Оценив обстановку, Клейн отступил еще на шаг и звонко щелкнул пальцами.

Щелк!

Ослепительный столб пламени взревел прямо из-под земли, наглухо взяв мертвеца в огненное кольцо и мгновенно обратив его истлевшую одежду в ревущий факел.

Топ-топ-топ!

Нежить прошила огненную стену насквозь и, подобно ослепленному яростью быку, упрямо поперла вперед.

Щелк! Щелк! Щелк! Клейн принялся методично высекать искры, воздвигая на пути врага один багровый столб пламени за другим.

Напрочь лишенный болевых рецепторов, труп продирался сквозь это пекло. Его плоть всё сильнее охватывал огонь, разгораясь с такой неистовой силой, что создавалось жуткое, сюрреалистичное впечатление, будто это не человеческое тело, а стремительно тающая восковая свеча.

В конце концов, превратившийся в живой костер мертвец настиг Клейна и хищно выбросил вперед когтистую лапу.

В этот самый миг из-под земли вырвался очередной огненный смерч, поглотивший и монстра, и самого сыщика.

Мертвая хватка сомкнулась на плече юноши, вот только пальцы сжали лишь рассыпающийся сноп искр.

Силуэт Клейна бесследно растаял в багровом сиянии, материализовавшись в самом дальнем очаге, зажженном им во время отступления.

Ходячий труп же, казалось, окончательно выжег все свои внутренние резервы. Оставив попытки вырваться, тварь начала стремительно плавиться в объятиях отдающего жутковатой зеленью пламени, пока не обратилась лишь горсткой пепла да лужицей дурно пахнущего воска.

«А эта дрянь оказалась куда крепче всех тех мстительных духов и зомби, что мне доводилось встречать… Хм, разве что потомку мистера Азика она в подметки не годится… Не окажись меня рядом, вся эта компашка сегодня бы дружно легла в землю», — покачав головой, Клейн зашагал сквозь древесную чащу обратно к поляне.

К этому моменту мужчина в черном, почуяв неладное в лесу, благоразумно предпочел дать деру без малейших колебаний. Что же до стайки подростков, они сперва бросились врассыпную, но вскоре, осознав, что бегут во мраке в полном одиночестве, перепугались еще сильнее и пугливо сбились обратно в кучу на том же самом месте.

Пережив сцену жуткого воскрешения и кровавой трапезы, ни один из них не рискнул сунуться в густую ночную тьму в одиночку.

От одной мысли об этом по их спинам пробегал леденящий, пробирающий до самых костей холодок.

Переглядываясь, они в животном ужасе жались друг к другу. Никто так и не осмелился подойти и помочь истекающему кровью, изувеченному товарищу, до смерти боясь, что тот в любую секунду сам обратится в ходячего мертвеца.

В этой невыносимой, звенящей тишине, нарушаемой лишь бешеным стуком их собственных сердец, подростки остолбенели: из лесной чащи к ним неспешно выходил паяц, облаченный в вычурно-кричащий наряд, с лицом, густо размалеванным красно-желто-белым гримом.

Это была искусная иллюзия, сотворенная самим Клейном.

Окинув собравшихся ледяным взором и решив не тратить время на погоню за сбежавшим сектантом, он хрипло поинтересовался:

— Кто здесь заправлял ритуалом?

Кто? Подростки, всё еще пребывая в глубочайшем шоке, добрых несколько секунд пытались переварить вопрос. Наконец они вытолкнули вперед трясущегося как осиновый лист рослого паренька:

— Э-это… это наш преподаватель древнефейсакского, мистер Копсти Рид…

— Он клялся, что