Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

Я машинально отмечал для себя, что вышли на мороз — защипало кожу, я и забыл, как снаружи холодно, потом зашли в какой-то каменный коридор, где эхо шагов проводило нас тихим перестуком, и после того, как меня несколько раз весьма ощутимо приложили о стены, наконец, вышли на простор. Эхо стало глуше, пол на который меня бросили оказался леденяще холодным, слышно потрескивание огня в жаровне, и дыхание нескольких глоток. Я вдохнул полную грудь воздуха. Раздались смешки. Преимущество пока было на стороне противников.

— Ну, здравствуй еще раз, гордарик. — Я узнал голос, усмехнулся. Сам тьярд снизошел до разговора с пленником.

— Отчего же не попросил прийти? Я б не отказал, — хрипло ответил я в темноту плотного мешка, проверяя незаметно, крепкими ли узлами стянули руки.

— Ты бы петлял, как лис, уж я знаю вашу породу. А так, глядишь, мы дознаемся до правды… Перед лицом огня никто не лжет. Ты понял, о чем я? — И последовала пауза. Я рассмеялся.

— Ты смеёшься? — Удивился Старг. — Ты либо смел, либо глуп… Вас гордариков не разберешь…

— Я бы оценил размах действа, — я никак не мог унять веселья. — Прикажи хоть мешок сдёрнуть, и я, пожалуй, ужаснусь.

— Чтобы оценить, не нужны глаза… — Наступила тишина. В этой тишине простучали по полу чьи-то ноги. По движению воздуха рядом я понял что к нему слева подошел человек, потом и справа тоже, его приподняли, загремело железо. Я напрягся.

— Нечасты в наших краях гости из Гордарии, тем более такие… чудные. Говори, Гордарик, что привело тебя в мою страну.

Тяжелая поступь впереди, тот, что справа пропорол ножом рукав мне от запястья до самого локтя. Шаг неведомого палача, я вывернулся лозой из расслабившихся рук конвойных, ударил наугад по кругу ногой — попал. Палач, не ожидая такого, от неожиданности выронил раскаленные клещи, что загремели по полу звонко. Однако охранители не растерялись, навалились вдвоем на меня, я ушел от того, что справа, подался наугад в сторону от второго, но не смог предсказать чужого движения. Охранители были искусными воинами, и не дали себя обмануть. Крепкая рука схватила меня за руку, вторая сзади за шею, и очень скоро я смог оценить крепость стенного камня. Меня приложили со всей силы о стену лицом, потом снова, и второй из конвойных снова втиснул пудовый кулак по ребра. Я охнул помимо воли. Экий же богатырь, словно бревно засадил.

— Держите! — Три пары рук ухватили меня, придавили к стене, не давая пошевелиться. Сдернули наконец мешок с головы.

— Ты, гордарик не привык сдаваться, верно? — Тьярда схватка развеселила. — Теперь верю, тому, что Горг говорил. Ты наверное мог бы одолеть Серых…

Слышно было, как палач поднял с пола свои клещи снова сунул их в огонь. Пламя загудело и зашипело, принимая остывший металл в себя.

— Только тронь, — процедил я сквозь зубы. — На лоскуты распущу…

— В твоем положении угрожать глупо… — Заметил Старг. — Хотя, я бы посмотрел на такое…

— Вы развязали бы мне руки, тогда б и посмотрели бы… — Я дернулся в крепкой хватке. — Чего вам бояться впятером против полуслепого?

— Так что привело тебя на мою землю?

— Любопытство… — Выдохнул я улыбаясь. Ретивые охранители теперь так крепко придавили к стене, что даже дышать трудно.

— Чего ж тут любопытного? — Усмехнулся тьярд. Прогрохотали шаги, палач вернулся с готовым инструментом.

— Взглянуть хотел, верно ли говорят, что тьярды в Тангоре прячутся за юбками… — Раскаленное железо коснулось кожи выше локтя. Я дернулся, сжал зубы. Теперь стерегись, безымянный палач, если выйду отсюда — порву. Мучитель же не торопился отнимать железо от плоти.

— Считай, за шутейку заработал. Кто ты? Откуда? — Со сталью в голосе спросил тьярд.

— Средний сын рода Атилла, Эрих Арова, из Гордарии, — процедил я. Палач отодрал клещи вместе с кожей, снова бросил в огонь, запахло горелой плотью.

— С какой целью прибыл?

— Сказал уже — любопытство, — хохотнул я. — Бабы у вас тут хороши?

— Бабы? — Усмехнулся тьярд. — Отожгу сейчас тебе твой срам — забудешь про баб.

— Как про них забудешь? — Зло оскалился я.

— Ты мне по нраву, гордарик, — ответил тьярд после долгой паузы. — Но темнишь — кожей чую. Чародеев не держу, а то б давно рассказал все.

Эрих промолчал.

— Адово племя… — Ворчливо пробормотал тьярд. — Не могу поверить, что случай столкнул тебя с моим сыном. Вас, гордариков, бес разберет. Может продался Серым, а? … Молчишь?.. Молчи…

— Охолони своих охранителей, — сдавленно ответствовал я. — Весь дух вышибли.

Последовала недолгая пауза, а после крепкая хватка в коей я задыхался, ослабла.

— Говори, Гордарик, зачем пришел в мою страну.

— За славой пришел, — упорствовал я. — Отчего не веришь?

— Поклянись, сучий сын… — Заревел тьярд так, что даже охранители вздрогнули. — Кровью клянись, жизнью матери своей, которая произвела тебя на свет.

— Экий ты… — Усмехнулся я. — Матери не знаю, потому её жизнь мне безразлична.

— Не играй со мной… — Зарычал тьярд

— Куда уж мне, — вздохнул я. — Своей жизнью клянусь, что не мыслил худого, прибыл в Тангору в надежде снискать славы и золотишка подзаработать. Комедианты проклятые в пути попались, указали не ту дорогу, оттого и забрел в тот лес, а там эти в балахонах. Тут все и раскрутилось. Йорманд как раз вовремя подоспел…

Снова опустилась тишина. Тьярд тяжело подошёл. Жесткая рука настойчиво заставила склонить голову к самой груди.

— Что это? — Тьярд брезгливо ткнул в пятно за ухом, о котором я, признаться, уже успел позабыть. — Я подумал было, показалось, ан нет…

— Сам знаешь… — огрызнулся я.

— Знаю, — тьярд отступил, я поднял голову, из-за плеча взглянул на своих конвоиров, а после и на самого Старга.

— Знаю, что это клеймо несвободного человека.

— Это торговое клеймо иритийских работорговцев, — прогудел правый конвойный. — Видел такие… Везут с юга.

— Беглый? — С издевкой спросил тьярд. — Решил в Тангоре грехи свои спрятать?

Я подумав, кивнул. К беглому рабу у этих людей больше приязни чем к гордарскому наемнику, значит так тому и