Семь слонов - Игорь Патанин

Дверь открылась минут через двадцать. Связной вышел и кивком пригласил войти. Соколов поднялся на ватных ногах, чувствуя, как сердце колотится о рёбра.

В просторном кабинете, обставленном с минималистичной элегантностью, за широким столом сидела женщина лет пятидесяти. Короткие седеющие волосы, строгий тёмный костюм, внимательные глаза за стёклами очков. Она изучала что-то на экране ноутбука и подняла взгляд, только когда Соколов остановился перед столом.

— Садитесь, Игорь Дмитриевич, — её голос звучал спокойно, даже доброжелательно. — Я Вера Николаевна Кравцова, директор исследовательского центра «Нейрофарм-Инновации». Неофициально это место известно как «Питомник».

Соколов сел, чувствуя одновременно облегчение и разочарование. Не «Стратег». Ещё одно промежуточное звено.

— Я могу объяснить свой провал, — начал он. — Там была охрана, полиция…

— Объяснения не требуются, — прервала его женщина. — Мы наблюдали за операцией с помощью наших людей в больнице. Вы действовали слишком прямолинейно. Недооценили противника. Это непростительная ошибка для человека вашего уровня подготовки.

— Что теперь? — Соколов старался, чтобы его голос звучал твёрдо. — Я готов исправить…

— Исправлять уже поздно, — Кравцова закрыла ноутбук. — Но «Стратег» считает, что ваши знания и опыт всё ещё могут быть полезны. В другом качестве.

Она нажала кнопку на столе. Дверь сбоку открылась, и в кабинет вошли двое мужчин в белых халатах. Не говоря ни слова, они подошли к Соколову и встали по обе стороны от него.

— Вы ведь знаете, что такое «трансформация», Игорь Дмитриевич? — Кравцова смотрела ему прямо в глаза. — Вы помогали проводить её с другими. Теперь ваша очередь.

Соколов вскочил, но мужчины крепко схватили его за руки.

— Нет! Я не согласен! — он пытался вырваться, но хватка была железной. — Беркут обещал, что я никогда не стану объектом! Никогда!

— Беркут больше не принимает решения, — Кравцова поднялась из-за стола. — Он превысил свои полномочия. Увлёкся личными амбициями. Позволил эмоциям влиять на работу. «Стратег» недоволен.

Она подошла к Соколову, глядя на него с холодным интересом.

— Вы слишком много знаете, чтобы просто убрать вас. Но слишком ненадёжны, чтобы оставить как есть. «Трансформация» — идеальное решение. Вы останетесь полезны, но уже без… нежелательных аспектов личности.

Мужчины в белых халатах начали выводить отчаянно сопротивляющегося Соколова из кабинета. У самой двери он обернулся.

— Вы совершаете ошибку! Свиридова уже знает о «Нейрофарме»! О связях с Беркутом! Она копает всё глубже!

— Мы в курсе, — спокойно ответила Кравцова. — И уже подготовили для следователя Свиридовой особый приём. Не беспокойтесь.

Когда дверь за Соколовым закрылась, Кравцова вернулась к столу и снова открыла ноутбук. На экране появилось лицо мужчины, скрытое размытыми пикселями — стандартная процедура безопасности при коммуникациях со «Стратегом».

— Объект доставлен, — доложила она. — Началась подготовка к процедуре.

— Хорошо, — голос был изменён модулятором, превращая его в механический, бесполый. — А что с девочкой?

— Полиция перевезла её в другую больницу. Мы уже установили, куда именно. Запасной план в действии.

— Отлично. И Свиридова?

— Всё по плану. Она идёт ровно тем путём, который мы для неё подготовили. Наш человек внутри держит ситуацию под контролем.

— Держите меня в курсе, — экран погас, сигнализируя о завершении разговора.

Конференц-зал полицейского управления гудел от голосов. Анна собрала расширенную группу для утреннего совещания — помимо следователей присутствовали эксперты-криминалисты, технические специалисты, аналитики. На большом экране проецировались фотографии и документы по делу.

— На сегодняшний день мы имеем следующую картину, — Анна указала на схему связей, показанную на экране. — Александр Беркут, официально известный психиатр, на самом деле проводил незаконные эксперименты с препаратом, воздействующим на сознание. Его ближайшие помощники, Виктор Рогов и Игорь Соколов, действовали как оперативники — выбирали, отслеживали и похищали жертв для этих экспериментов.

Она переключила слайд, показав логотип «Нейрофарма».

— Есть серьёзные основания полагать, что фармацевтическая компания «Нейрофарм» связана с деятельностью Беркута. По крайней мере, трое учёных из его списка работают там под вымышленными именами. Предположительно, компания могла быть источником финансирования и разработчиком самого препарата.

— А что известно о формуле этого препарата? — спросил один из криминалистов.

— Анализы крови Софьи Величко показали наличие сложного химического соединения, не соответствующего ни одному из известных лекарственных средств, — ответил эксперт токсикологической лаборатории. — В его составе присутствуют компоненты, схожие с некоторыми психотропными веществами, но в необычных сочетаниях и пропорциях. Мы всё ещё работаем над точной формулой.

Анна кивнула и переключила слайд на фотографию санатория «Лесная Поляна».

— Беркут использовал этот санаторий как одну из своих лабораторий. Но, судя по всему, есть и другое место — так называемый «Питомник». Софья Величко слышала, как Беркут и Соколов обсуждали его, называя «северным объектом». Там могут содержаться другие жертвы.

— У нас есть новая информация по объектам «Нейрофарма», — вмешался Дорохов, поднимаясь со своего места. — Компания владеет несколькими исследовательскими центрами в разных регионах страны. Один из них, «Нейрофарм-Инновации», расположен в ста двадцати километрах к северу от города, в лесной зоне. Официально это центр клинических испытаний новых препаратов. Но…

Он подошёл к экрану, переключил на спутниковый снимок.

— Вот аэрофотосъёмка этого объекта. Обратите внимание: высокий забор с колючей проволокой, контрольно-пропускные пункты, охрана по периметру. Выглядит скорее как военный объект, чем как научный центр.

— И что самое интересное, — добавила Анна, — директором этого центра является Вера Николаевна Кравцова. Доктор медицинских наук, специалист по нейрофармакологии. И, по нашим данным, она была научным руководителем Беркута во время его учёбы в институте.

По залу прокатился взволнованный шёпот. Ещё одна важная связь в запутанной цепи.

— Мы запросили ордер на обыск, — продолжила Анна. — Но судья требует более веских доказательств, чем косвенные улики и показания подростка, находившегося под воздействием неизвестных препаратов.

— И что теперь? — спросил кто-то из зала. — Будем ждать, пока они заметут следы?

— Нет, — Анна решительно покачала головой. — Мы продолжаем собирать доказательства. И у нас есть новая зацепка.

Она переключила слайд на фотографию с научной конференции.

— Конференция «Нейропсихология XXI века», проходившая в июне 2019 года. Беркут был одним из докладчиков. Его тема — «Нейропластичность и возможности химической коррекции личностных расстройств». По сути, он публично, хоть и в завуалированной форме, представлял результаты своих экспериментов.

— Вы проверили других участников? — спросил Дорохов.

— Да, и мы обнаружили интересные совпадения, — Анна показала следующий слайд со списком имён. — Пять человек из этого списка также фигурируют в документах Беркута как «коллекционеры». Все они — учёные с безупречной репутацией, работающие в разных научных центрах и университетах страны.

Она указала на выделенное имя.

— Но самое важное — организатором и главным спонсором конференции выступил Михаил Зорин, один из основателей «Нейрофарма». Тот самый, который учился вместе с Беркутом.

— И что