Белый орк - Сергей Николаевич Чехин

уровню оскорбления это чуть ниже публичного вызова на бой. Здоровяк дернулся, с морды мигом слетела вся насмешливость. Альберт превратился в пружину, кровь застучала в висках, левый безымянный палец нещадно кололо костяное кольцо. Если урод поднимет на Таршу лапу — даже Великая Орда не спасет его от смерти.

Но Бараг предпочел утереться и скрыться в толпе.

— Какой злой, — произнесла Маргит. — Берегись его, Вахул.

— Да уж придется.

Альберту пришлось спать на улице — шкур для шатра он, увы, не добыл — лишь новые неприятности. Сперва человек и вовсе хотел не смыкать глаз до утра — опасался какой-нибудь подлости от Барага, но сразу двое знакомцев вызвались сторожить его сон. Стрела, лизнув бывшего слугу в лицо, легла рядом, подставив теплый мохнатый бок. Затухающий костер давала неплохой жар, пока Исмаил не принялся жрать угли, противно лязгая забралом.

— Зачем ты это делаешь? — пробурчал Шайн, который и без того заснуть не мог.

— Холодно. Я становлюсь медленным и неповоротливым. Кстати, если принесешь дров — можно растопить в моем брюхе печку.

— Не понимаю. А как же плоть. Тебе не больно?

Рыцарь протяжно скрипнул, будто вздохнул.

— У меня нет плоти, Альберт. Она давным-давно сгнила.

— Но…

Исмаил поднял забрало, продемонстрировав полуистлевший подшлемник, обрамляющий черную пустоту.

— Шаманское проклятье заключило мою душу в эти латы, друг. Боюсь, мне придется до конца света маяться неприкаянным. Но в этом есть и свои плюсы. Жаль, тут нет толкового кузнеца, мне срочно требуется одна деталь на гульфик.

— Фу. Лучше скажи, как быть с Барагом?

— Убей его.

— Шутишь?

— Нет. Только не на дуэли — Горран запретил драки до смерти. Подстрой какую-нибудь пакость, позови на охоту и пусти стрелу в спину. Ой, орков же нельзя звать на охоту. Жалко, такой действенный способ. Сколько королей отправились на тот свет благодаря жажде пострелять в зверюшек, а?

— А иные способы есть?

— Разумеется нет. Странный ты какой-то дипломат, — Исмаил засунул в нагрудник целую головешку. — Даже человек не простит тебе такого унижения, что уж говорить об орки. Убей его, сживи со свету, иначе это сделает он. Попомни мои слова.

Альберт размышлял битый час, но так и не нашел решения проблемы. Разве что Барага убьют в стычке с каким-нибудь врагом, но это слишком опасная затея, все племя может пострадать. Незаметно для себя Шайн заснул, а проснулся под истошные вопли вперемешку с плачем.

Вопили так, будто оплакивали единственного сына. Альберт вскочил с лежака и выхватил меч. Рядом с каретой стояла Маргит, заламывая руки и причитая. Достаточно было взглянуть в открытый кузов, чтобы понять горе торговки — вся лепнина была разбита.

— О, бедная я, бедная. За что духи так обозлились на меня? За что послали на дорогу человека с луком⁈

— За свою гнилую кровь! — рявкнул кто-то и скрылся за шатром прежде, чем Альберт повернулся в его сторону.

— Бараг! — со всей дури заорал Шайн. — Бараг!!

В соседнем шатре заворочались, из-под полога показалась заспанная морда.

— Твоих лап дело? — Альберт указал на испорченный груз.

— Нет. Ладно бы полуорку избил, но на кой черт мне ее горшки?

— Позовите Грума, — прошипел дипломат.

Заседание собралось на открытом воздухе — вокруг костра. Присутствовал и вождь, явно недовольный отсрочкой отъезда. Осмотрев место преступления и выслушав потерпевшую, Горран дал знак начинать суд. Альберт проявил всю свою юридическую грамотность, чтобы выставить подозреваемого в самом паршивом свете. Начиная от прямой и открытой неприязни к Маргит и заканчивая позорным поражением, из-за которого верзила спал и видел как насолить человеку.

Разумеется, доказательства были косвенными и не один имперский суд не посчитал бы их достаточными. Но Империя далеко, а оркам хватит и этого. Как позже рассказал Грум, Бараг метил на шатер вождя, и Горран искал удобного случая, чтобы избавиться от конкурента. Случай представился лучше некуда.

— Пошел вон, — прорычал вожак.

— Что? Но Горран, мы же с тобой с одной миски ели…

— Одни мечом дрались, одни штаны носили, — захихикал Исмаил на ухо Альберту.

— Вон! Да услышат духи: ты — изгнан! Мне не нужен орк, что строит козни добрым гостям. Убирайся! Все имущество Барага приказываю разделить меж Маргит и Вахулом. Суд завершен!

Шайн еще никогда не видел столь ошарашенного и опечаленного кочевника. Бараг не рычал, не взывал к поединку, а просто ушел, втянув лысую голову в плечи. Зато теперь у обвинителя появился шатер, копье и целый ворох теплой одежды. Больше всего Альберту приглянулся просторный шерстяной плащ — в безрукавке ночью было довольно холодно.

А Маргит получила телегу для перевозки раненого Рожка и могучего черного буйвола. Привязав изрядно полегчавшую карету к повозке, торговка и дипломат двинулись вслед за идущим на Запад караваном. Шайн сидел на козлах, любуясь с высоты на летнюю Степь. Купчиха правила.

Компенсация ее не очень-то обрадовала, но часть посуды все же уцелела и поездка к людям еще имела смысл. Некоторое время Маргит молчала, потом шепнула спутнику на ухо:

— Спасибо.

— Это меньшее, что я мог сделать. Иначе бы тебя заклевали.

— Ты очень смелый и умный. Не боишься обличать больших орков, вождь тебя слушает.

— Да брось, — Альберт улыбнулся внезапной похвале. — Как спалось на новом месте?

— О, неплохо-неплохо. Тарша дала мне самые теплые шкуры и вкусно накормила. Скажи, храбрый человек, Тарша твоя женщина?

Шайну казалось, что он давно привык к орочьей прямоте. Выяснилось — не до конца.

— Ну, вообще-то нет. Она свободна.

— Это хорошо. Если хочешь — Маргит будет твоей женщиной.

Полуорка провела рукой по бедру попутчика и улыбнулась так, что дипломат едва с козел не грохнулся. Пообещав подумать, Шайн отвернулся и увидел бредущую неподалеку Таршу. Девушка смерила его злобным взглядом и погнала своего буйвола вперед, вздернув подбородок. Проблемы только начинались.

Чтобы не злить охотницу еще больше, Шайн перебрался в трофейную телегу, где бряцал на ухабах Исмаил. Со стороны он выглядел как обычный доспех, отрытый орками в каком-то могильнике, но стоило дипломату сесть рядом, железяка пришла в движение.

— Ловко ты избавился от бугая. Уважаю.

— Да уж. Лишь бы он по следу не пустился. А то неровен час отойду пописать и словлю стрелу.

— И такое может быть.

— Ободрил, — фыркнул Альберт. — Лучше скажи, а среди