Белый орк - Сергей Николаевич Чехин

— Это просто! Смотри.

Тарша топнула правой ногой, оставив на земле отчетливый след. Затем отставила ступню в сторону и ударила в ямку левой ногой.

— Повторяй! И двигай локтями будто толкаешься!

Примитивный с виду танец дался Альберту не сразу. Чтобы красиво и плавно двигать конечностями нужна немалая сноровка и навык. Но неуклюжие дерганья Шайна лишь забавляли спутницу.

— Много не пей! Тебе предстоит долгая ночь!

— Будем танцевать до утра?

— Нет. Трахаться!

Альберт замер с занесенной ногой.

— Мы с тобой?

— Все женщины племени с тобой! Зарзул одарил тебя своей благодатью! Родятся удачливые дети!

— Но я же человек!

— Без разницы! Великий Шаман указал на тебя!

— А можно отказаться?

Сестра вождя расхохоталась.

— Нет!

— Но я не смогу покрыть за ночь всех женщин племени! Это физически невозможно! — разозлился дипломат, хотя у самого от такой перспективы изрядно грело в паху.

— Будет еще много ночей и много дней! Мы тут надолго.

Вот же напасть! Из обычного раба превратиться в сексуального! Недаром имперские мудрецы учат: бесплатный сыр без последствий не обходится.

Шайн включил мозг на полную мощность. Благо от такой интересной новости весь алкоголь вмиг выветрился. С одной стороны, женщины дипломату давно хотелось. Молодой организм, как никак. С другой — подобные оргии в Империи не поощрялись и вообще как-то это неправильно. Ну а третья, самая важная причина — далеко не все орчихи такие красивые как Тарша.

«Музыка» стихли, «скорбящие» уселись отдыхать. Вспотевшие, разгоряченные воины срывали с себя шкуры и оставались в чем мать родила. Орчихи незамедлительно последовали примеру, заставив Альберта покраснеть как помидор.

Что же делать? Шайн бегло осмотрел кочевников. Женщины отвечали томными, полными желания и страсти взглядами. Мужичины, наоборот, зыркали с плохо прикрытой ненавистью. Как бы какому ревнивому муженьку не сорвало крышу — иначе никакой благословление не спасет Альберта от проломленного черепа.

Несколько раз дипломат всерьез подумывал использовать кольцо. Пусть Зарзул сам нисходит в бренный мир и выполняет свою работу. Но тратить бесценный подарок на глупость, когда он может пригодиться для действительно важной проблемы…

Альберт упал на колени и схватился руками за голову. Варвары вмиг сосредоточили на чужаке все внимание. Женщины так и вовсе разволновались не на шутку.

— Слышу!!! — возопил Шайн. — Зарзул говорит со мной!

Горран подскочил к пленнику и обхватил лапищами за плечи. Ситуация была более чем серьезная. Вдруг великому Шаману не понравились похороны? Так и беду на племя недолго навлечь! Лишь Грум тихо посмеивался, уплетая вяленое мясо.

Словно угадав мысли вождя, Альберт прокричал:

— Зарзул благодарит вас за достойный ремонт кургана! Сказал, больше не дуе… думает об оскверненной усыпальнице! И в эту ночь, молвил он, все зачатые дети родятся счастливчиками! Плодитесь и размножайтесь все, а не только Альберт!

Толпа разразилась криками и шлепками в ладоши. Кочевники разбились на пары и заспешили в свои шатры. Тарша тоже куда-то направилась, потеряв к рабу всякий интерес.

— Ну что, идем? — спросил Шайн, догнав хозяйку.

— Куда? Раз Зарзул благословил всех, то я пойду в шатер Барага.

— А я?

— Что ты? Можешь спать в моей повозке и взять еды из общего котла, заслужил. И не забудь покормить Стрелу перед сном.

Альберту пришлось довольствоваться созерцанием Таршиной спины и тем, что ниже. Раздосадованный до глубины души за собственную глупость, дипломат поплелся к шатру, но быстро передумал. Лагерь просто содрогался от диких стонов и криков — заснуть в таких условиях было невозможно. Обидно. Бросив волчице костей, Шайн потопал к реке.

В воде кто-то шумно плескался.

— Кто здесь? — спросил Альберт, на всякий случай потянувшись к мечу.

— Исмаил.

— Ты что, купаешься?

— Доспехи мою. Я же мертвец, зачем мне мыться.

— А не заржавеют?

— Нет. Я украл у зеленожопых немного сала и сухих тряпок. Вот смажусь, просохну, а завтра песком начищусь. Может даже блестеть буду.

— Прекрати называть орков зеленожопыми.

— Почему? У них что, жопы не зеленые?

— Это некультурно. В Империи вообще за такое штрафуют, особенно если в газете написано.

— Ну вы и размякли за двести-то лет. Скоро и мужеложцев венчать будете, позорища. Кстати, а почему ты здесь стоишь? Твои родичи вон жарятся, на всю округу слышно. А тебя не пригласили?

Альберт не ответил, но Исмаил и так все понял.

— Эх ты, сопляк. Разве драться за женщину не принято в современной Империи? Ты же воин, а сбежал как побитая шавка. Иди и забери орчиху в свой шатер, будь мужиком.

— У меня нет шатра.

— Зато у нее есть. Иначе тебя даже люди уважать не будут, что уж говорить о зеле… орках. Подходишь к хахалю, даешь в морду и кричишь: моя баба! Я в Степи десять лет прожил, в обычаях разбираюсь.

Полный решимости, Альберт ворвался в лагерь. Где находится шатер Барага он понятия не имел, пришлось разбудить прикорнувшего у костра старичка и выяснить. Шайн резким рывком содрал полог, застав «благословленных» на самом интересном моменте. Бараг, уже задравший голову чтобы победоносно заорать, дернулся и потянулся к оружию. Несмотря на прерванное удовольствие, орк не бросился на пленника очертя голову — Альберт мог просто донести какие-то вести. Мало ли, вдруг безродные напали или волки.

— Что случилось, раб?

Тарша злобно выдохнула и перевернулась на живот. В ее глазах вспыхнула ярость, сменившаяся неподдельным интересом.

Воспользовавшись неразберихой, Шайн подошел к «брачным» шкурам и со всего размаху заехал Барагу в челюсть. У орка она сразу отвисла — от удивления. А вот Альберт понял, что еще не скоро сможет орудовать мечом. Разве что левой рукой. Скривившись от боли, дипломат все же скрипнул:

— Моя баба!

В следующую секунду воздыхатель вылетел наружу, пропахав спиной траву. Бараг вышел следом в чем мать родила, и Шайн сразу понял, что выбрал соперника не по размеру. Такая громадина была редкостью даже среди кочевников, а дипломат ему буквально в пупок дышал.

— Твоя? — рявкнул орк и расхохотался. — Щас ты моей бабой станешь!

Не ворвись раб на самом важном моменте, Бараг вполне возможно отвернулся бы к стене и захрапел, совершенно не заботясь, кто чья баба. Но теперь верзила напоминал бешеного буйвола и не собирался хоть как-то щадить наглеца.

Встревоженные криком, из шатров высыпали соплеменники. Первым на выручку рабу бросился Горран, следом за ним