Белый орк - Сергей Николаевич Чехин

бери лук и становись у выхода. Исмаил — твое место в центре комнаты. Я отойду к стене и попробую распознать, из какой норы выползет тварь. Да, позови Стрелу.

— Зачем? — охотница ни на шутку перепугалась за любимицу.

— Пусть станет за твоей спиной в проходе и лает, когда я скажу. Справится?

Тарша кивнула. Соскучившаяся в одиночестве волчица принялась ластиться и требовать чеса, но хозяйка строго велела сидеть на месте. Жалобно вякнув, Стрела уселась мохнатым задом на холодный грунт. И спустя секунду утробно зарычала, вздыбив шерсть.

— Тарша, куда она смотрит?

— Влево!

— Исмаил, быстро к стене! Держи меч наготове, удар получится сделать всего один!

— Глупый орко*б, если вонзить наши клинки в бока твари, она не сможет спрятаться в норе! Застрянет!

— Годная мысль — так и сделаем. А за орко*ба потом ответишь.

— Скажи — как она в постели? Лучше наших женщин? Столько сил и страсти. Заскучать небось не дает!

— Если он не захлопнет забрало, я выстрелю ему в башку!

Дрожь усилилась, с потолка посыпались комья грязи. Воткнутый меж бревен клети факел чуть не вывалился.

— Не трать стрелы, гиена, я все равно бессмертный.

— Ну это пока, — гневно бросила Тарша.

Изрыгнув облако зловония, из норы показалась склизкая уродливая башка с огромным круглым ртом. Хорхой сильно напоминал личинку жука-рогача, только серого цвета. Исмаил с именем давно мертвого Императора на устах вонзил клинок в жирный студенистый бок. Альберт ударил следом.

Пока люди орали и размахивали мечами Тарша успела всадить в голову дракона три стрелы.

— Пусть гавкает! — крикнул Альберт, проворачивая лезвие в ране.

— Стрела, голос!

Усиленный тоннелем лай больно ударил по ушам, Шайн даже зажмурился. Каково было чуткому на ухо хорхою никто и представить не мог, да и не особо хотел. Дракон задергался, попытался спрятаться в норе, но каждое движение разрывало плоть.

— Громче!

— Таких приказов она не знает! Сам ори!

— Все орите!

Троица завопила на разные голоса. Спустя несколько секунд хорхой не выдержал дикого рева и рванулся в последний раз. Тут его клинки и разрезали вдоль как свежую сосиску.

— Хватайте за голову, а то уползет!

Исмаил вцепился в тело твари ржавыми перчатками и потянул на себя. Альберт обхватил рыцаря за талию и напряг мышцы. Тарша последовала примеру раба и схватила уже его. Несмотря на всю творящуюся вокруг мерзость, Шайну было весьма приятно такое объятие. Даже Стрела с громким лаем ухватила хозяйку за кушак и принялась пятиться, грозно рыча.

— Тянем-потянем! — командовал Альберт, скрипя зубами.

— А вытянуть не можем, — съязвил Исмаил.

— Ну так тяни сильнее, а не языком чеши.

— У меня нет языка.

У дипломата появилось стойкое желание потянуть так, чтобы порвать болтуна надвое. Видимо, ни у него одного. Троица охотников на дракона рванула так сильно, что вся вонючая туша вылетела из норы, как пробка из винной бутылки. Звук, между прочим, был очень похожим.

Хорхой в длину оказался шагов пять — не такая уж и большая зверина. Зато толстая — не обхватишь. Альберт вытащил из трупа меч и располосовал белесое голое брюхо. Вонь от вывалившихся внутренностей была крепче аромата чумного города, где Шайну однажды довелось побывать. А там гнило несколько тысяч человек.

В пузыре наподобие рыбьего нашлась и мумия шамана — на удивление целая. Зарзул вообще выглядел как живой — будто поспать прилег, а не помер двести лет назад.

— И что теперь делать? — спросил Альберт.

Тарша упала пред шаманом на колени и ткнулась лбом в пол. Плечи охотницы дрожали, будто она беззвучно рыдала.

— Посмотри в правом кармане.

Шайн перевел взгляд на Исмаила.

— А что там?

— Где?

— В кармане. Зачем смотреть в карман?

— Я вообще-то молчал. Ты умом тронулся, орочий женишок?

— Дурак, это я с тобой говорю! Я, Зарзул, вождь Великой Орды, гроза эльфов и людей!

— Но у тебя же рот закрыт!

— Ох и дурак, ох и дурак… Посмотри в кармане, не испытывай мое терпение!

Альберт осторожно, чтобы не привлечь внимание Тарши, засунул руку в склизкий цветастый халат и достал оттуда вырезанное из кости колечко.

— Носи с честью, человек. За твою услугу Зарзул единожды явится на зов. Помни — лишь один раз! А теперь завалите норы и уберите отсюда проклятого червяка. И похороните меня как положено. Грум знает правильный обряд.

— Подожди, а как же Исмаил?

— Пусть идет на все четыре стороны.

Шаман замолчал. Альберт передал слова рыцарю, и тот протиснулся в ведущий на поверхность лаз.

— Получилось, — смеясь и всхлипывая крикнул мертвец. — Я могу выйти из чертовой ямы!

— Так тебя убивать или ты сам?

— Пошел к шакалам, орколюб. Я двести лет не видел света, женщин и вина. Мне еще рано на покой!

Глава 3

Курган чинили всем племенем. Молодежь выкопала яму, старики и воины по цепочке передавали ведра с землей, Горран и Грум засыпали тоннель. Работали до самого вечера. Не поленились даже срезать несколько пластов с травой и замаскировать хорхоеву нору — насыпь получилась как новая.

С наступлением темноты вокруг кургана разожгли погребальные костры — целых десять штук, как и велит традиция. На кострах жарили мясо и пекли какие-то корнеплоды. Для орка смерть — переход из полной лишений и опасностей Степи в спокойный и сытый загробный мир, поэтому скорбеть по умершим кочевники и не думали. Наоборот — провожали с пением и плясками, а если уж и грустили, то лишь о том, что сами не лежат на месте усопшего.

Из запасов достали драгоценное и редкое красное вино, забродившее молоко лилось рекой. Грум бил в ритуальный барабан, ему вторило несколько бубнов. Альберт следил за весельем со стороны, потягивая вино из рога.

— Ты чего тут один сидишь? — отдышавшись, спросила Тарша. Она плясала два часа кряду на радость всем мужчинам. — А где твой железный дружок?

— Ушел куда-то. Сказал, что не хочет смотреть на дикарские гульбища. Будешь вино?

— Нет, буду танцевать с тобой.

— А хозяйке с рабом можно?

Тарша рассмеялась и схватила Шайна за руку.

— Теперь никто не назовет тебя рабом. Язык отсохнет.

Охотница втащила пленника (или уже не пленника?) в толпу ритмично двигающихся тел.

— Я же не умею танцевать! —