Белый орк - Сергей Николаевич Чехин

Тарша улыбнулась.

— Нет. Его задавил бешеный буйвол. Я тогда совсем маленькая была, но эти слова запомнила. Так что одним языком ты похлебки не сваришь.

Вдали раздался призывный лай. Охотница разом напряглась, чуть пригнулась и зашагала на звук. Альберт, сопя и кряхтя, потопал следом, за что получил ладонью по животу. Выяснилось, что ученик на охоте должен повторять все за учителем шаг в шаг, жест в жест. Могла бы и сразу сказать, а не рукоприкладствовать. Шайн этого, разумеется, не озвучил — живот еще горел и отчаянно не хотел повторения шлепка.

Шагов через сорок Тарша остановилась, снарядила лук и передала рабу.

— Стреляй.

— Куда?

— Ты слепой? Вон олень пасется.

Альберт проследил за рукой хозяйки, но увидел лишь молочный утренний туман.

— Не вижу.

— Ну вон же рога, вон очертания тела. Присмотрись.

Наконец-то Шайн увидел цель. Раньше ему не доводилось встречаться со степными оленями, но этот матерый самец был воистину огромен. Наверное, даже выше буйвола, но тоньше, грациознее. Пленник положил стрелу на тетиву и понял, что не сможет сдвинуть ее с места. «Взрослый» охотничий лук — это не детская игрушка, человеку не справиться.

— Не могу…

— А ты смоги! Тяни давай.

Альберт напряг мышцы, заскрипел зубами, и тут мокрая от росы тетива выскользнула из пальцев с громким треньканьем. Стрела не пролетела и половины расстояния до оленя, но чуткий зверь вмиг почуял беду и сорвался с места.

— Олух, — фыркнула Тарша и подозвала волчицу. Та взяла след, и горе-охотники двинулись в путь.

Небо светлело, но туман и не думал рассеиваться, а наоборот, становился гуще. Видимость упала до вытянутой руки, Альберту пришлось красться почти вплотную к Тарше, чтобы не потерять ее из виду. Неимоверно изнуряющая ходьба гуськом длилась около десяти минут, а затем туман резко расступился. Впереди, окруженный непроглядным маревом, высился холм. Слишком ровный для природного.

— Курган, — со священным трепетом сказала Тарша. — Надо уходить.

— Почему? Олень наверняка спрятался за ним.

— Негоже тревожить покой мертвеца.

Охотница собралась уже повернуть восвояси, как из-за крутого бока выскочил олень. Животное трубно проревело и встало на дыбы. А затем как ни в чем не бывало принялось щипать травку.

— А мы и не тревожим. Не внутрь же полезли. Смотри, вон он стоит. Так и просит стрелы.

Волчица одобряюще взвизгнула, и Тарша махнула рукой. Племя давно не ело свежего мяса — глупо упускать такую добычу. Охотники наполовину спрятались за границей тумана и потопали к цели. Цель, едва орчиха и человек подошли на расстояние выстрела, сорвалась с места и скрылась за курганом.

— Вот зараза, — шикнула сестра вождя. — Будто манит куда-то.

— Да брось, это просто олень.

Пройдя еще немного, Альберт заметил в боку насыпи широкий свежий лаз. Тарша вздрогнула и помянула всех духов Степи.

— Гробокопатели! Стой, не иди туда, дурак!

— Почему?

— Мертвец обозлится на тебя и проклянет!

— Да брось, он уже проклял мародеров. Нас-то за что?

— За компанию!

Шайн прислушался, но не услышал никаких подозрительных звуков из лаза. Скорее всего грабители уже ушли. Дипломат прекрасно знал, с какой помпой хоронят вождей и шаманов орки, так что в таком кургане наверняка целая куча ценного барахла. Часть из которого, вполне вероятно, еще осталась под землей. Но Тарша наотрез отказалась беспокоить давно сопревшего мертвеца. Пришлось подключать словесные таланты.

— Нужно зарыть усыпальницу и помянуть усопшего! — заявил Альберт.

— Зачем?

— На самом деле олень — это дух-покровитель хозяина кургана. Думаешь почему он нас вел сюда.

— Ты же сказал…

— Мало ли что я сказал. Я человек и несведущ в мире духов. Но все говорит об одном: мертвец вел нас сюда с определенной целью. Чтобы мы починили его дом.

А то дует, наверное, хотел добавить Шайн, но благоразумно промолчал.

— Но нас проклянут, — неуверенно пробормотала орчиха.

— Да, если мы не исполним волю мертвеца. Поэтому зажигай факел.

Тарша хотела возразить, но слишком уж многое складывалось не в ее пользу. В конце концов она плюнула и достала из мешка Шайна обмотанную промасленной тряпкой головешку. Страх перед одни проклятием пересилил страх перед другим.

Альберт вызвался идти первым, Тарша шла позади, освещая путь. Стрелу оставили сторожить вход — в случае опасности волчица предупредит.

Копатели, кем бы они ни были, постарались на славу — ход получился очень широким, круглым, с гладкими стенками. Пройдя несколько метров, «археологи» оказались в просторной деревянной клети, стены которой испещряли такие же ходы. Шайну следовало бы насторожиться, но его взор привлекла весьма интересная находка.

В углу лежал старинный латный доспех, какие ковали еще во времена Первой войны. Ржавчина слегка тронула металл, но в целом он выглядел весьма достойно. Умели кузнецы работать двести лет назад, не чета нынешним. Доспех принадлежал человеку — орки с броней не заморачивались никогда, так что никакой дух не мог помешать забрать его.

— Ты куда полез? — прошипела Тарша.

— Уберу доспех отсюда, он же оскверняет священное место. Подумать только — человеческий воин в усыпальнице кочевника. Кощунство!

Едва Шайн коснулся нагрудника, «осквернитель» вскочил на ноги и схватился за ржавый двуручный меч. За спиной Альберта послышался глухой удар — орчиха шлепнулась в обморок. Дипломат и сам был готов расстаться с сознанием, но древнее чудовище было слишком агрессивным — рядом с таким спать не желательно.

Шайн отскочил на середину клети и выхватил клинок. Оживший доспех при каждом движении чавкал, будто ком мокрой глины в руках гончара. Про лязг доспехов и говорить не надо. Но самое страшное — нежить оказалась говорящей!

— Я — Исмаил, рыцарь Империи, воин дракона, бросаю вызов тебе, сын суки! Защищайся!

Голос у рыцаря был тонким и писклявым и шел как будто из законопаченной бочки.

— Почему это я сын суки? — опешил Альберт, позабыв про страх. Чем бы ни была мерзкая тварь, за оскорбление леди Шайн она получит сполна!

— Посмотри на себя! — рявкнул Исмаил, тряхнув мечом. — Что это? Собачья шерсть! Умри же, сын плешивого кобеля!

— Ах ты ведро ржавое! А ну иди сюда!

Воспылав праведным гневом, Альберт бросился на обидчика, но тот с легкостью ушел от выпада. Шайн ощутил резкую боль в спине — мертвец ударил его плашмя, но так сильно, будто хотел перерубить пополам.

За двести лет нежить не растеряла воинских навыков,