От абака до ChatGPT: Короткие истории долгого прогресса - Олег Сальманов

Эдисон поступает так, как делал всегда, – собирает все лучшее, что наработано человечеством к этому моменту, и объединяет достижения в одном устройстве, добиваясь совершенства (никого не напоминает?

Чужие авторские права его удручали, но не останавливали (за свои, правда, он свирепо дрался). Он справедливо полагал, что лучшего можно достичь, только работая на пике достижений науки и техники.

Эдисон получает идеальный фонограф, лучший в мире. Он предлагает Беллу и Тейнтеру сотрудничество, но предложение отклонено: все решит суд.

Эдисон не просто ждал такого исхода, но готовил его. Он знал, что Тейнтер получал тогда $15 в неделю – неплохо для парня-самоучки, не окончившего школу, но инженеры Эдисона зарабатывали в неделю несколько сотен. И что Тейнтеру принадлежали 50% прав на патент, а 50% были у Белла.

Опытный сутяга Эдисон знал, что суд будет настаивать на мировом соглашении, и подготовил предложение, устроившее и Белла, и Тейнтера: первый получал $4000 за чужую идею, из которой сам не сумел извлечь денег, второй – то же и роялти в размере $5 за каждый проданный фонограф, цена которого выросла в 1,5 раза.

Неизвестно, сколько в итоге было продано фонографов, но счет шел на многие десятки тысяч, и продажи сделали Тейнтера довольно обеспеченным человеком.

Эдисон же сэкономил, купив разработку «дешевого» Тейнтера: если бы он поручил сделать подобное своим инженерам, то одна их зарплата обошлась бы ему дороже тех денег, что он потратил на заключение сделки. И не факт, что результат был бы таким же годным, как у «стартапера». А еще он бы потратил на разработку годы, в течение которых теперь зарабатывал деньги, а не тратил.

По сути, Эдисон, вероятно впервые в истории человечества, купил стартап вместо того, чтобы вкладываться в свои разработки.

А закончится история так. Накануне наступления XX в. Эдисон прекратит отчисления Тейнтеру, перехватив у эмигранта из Германии Берлинера идею заменить валик Тейнтера диском. Берлинер же, у которого Эдисон отсудит права на изобретенный им микрофон, позже «отомстит» Эдисону: именно придуманный им граммофон займет рынок.

Музыка электрических волн

О том, что существуют «электрические звуки», знали давно, но электричество открывало столько возможностей, что до звуков руки все не доходили. Ну, если не считать волшебного инструмента, созданного в 1753 г. чешским богословом и создателем громоотвода Дивишеком, хотя описание его устройства до нас не дошло.

В 1874 г. изобретатель Элиша Грей создал нечто (для пресвитерианской церкви в Хайленд-Парке, штат Иллинойс, прихожанином которой он был), что сам он назвал электрогармоническим телеграфом с фортепианной клавиатурой – это был первый электроорган, хотя самого Грея больше интересовало то, что звук его можно было передать по проводам. Это чудо вдохновляло прихожан больше четверти века, пока что-то не сломалось, а починить его было некому: Грей к тому времени уже умер.

Позже Клеман Адер, инженер, велосипедист и будущий авиатор, придумал театрофон – трансляцию музыки из парижского театра на телефонный приемник. Адер подхватил необыкновенно популярную идею, которую «придумывали» примерно все, кто был занят изобретательством, но массовым явлением она так и не стала, хотя всемогущая AT&T когда-то мечтала разбогатеть именно на трансляции музыки. Идея выглядела как типичная «ошибка маркетолога» (так часто бывает) – будучи рассказанной, она вызывает восторг своими остроумием и яркостью, но когда ее начинают внедрять, все восторженные сторонники сразу же исчезают. В 1890 г. AT&T удалила прослушивание музыки по телефону из своих прайс-листов – подписчиков на эту услугу оказалось примерно ноль.

Все эти чужие неудачи оставили равнодушным изобретателя телефонного коммутатора Пушкаша, открывшего в 1893 г. в Пеште Telefon Hírmondó («Телефонный вестник»), по сути, предшественника радио – он транслировал новости по телефону и набрал целых 60 подписчиков. Часть трансляций Пушкаш «закрывал» музыкой, используя фонограф своего друга Эдисона.

Идея объединить электрозвучание и трансляции сильно «зацепила» юриста Таддеуса Кэхилла, чьим хобби было изобретение клавиатур для пишущих машинок и изготовление фортепиано. Он принялся за дело, взяв за основу идею швейцарца Маттеуса Хиппа, создавшего в 1867 г. электрический клавир. Хипп, кстати, фонтанировал идеями – успел отметиться сотнями изобретений, но многие из них даже не успевал записывать, не говоря уже о патентах.

Внешне идея первого в истории полностью электронного инструмента выглядела просто: надо было преобразовать ноты в электрический сигнал (некогда Гельмгольц уже описал этот процесс). Так появился электрический орган телармониум, состоящий из множества генераторов, вращающих цилиндры с зубьями с разной частотой. Зубья издавали звучание, потрясшее публику во время первой демонстрации, в 1901 г.

Машина была небольшой, демонстрационной, для привлечения инвесторов, весила всего 7 т и называлась Mark I (полстолетия спустя по стечению обстоятельств так же назовут один из первых компьютеров). Позже были построены Mark II и Mark III. Последний, 1911 г., весил уже 200 т, имел несколько клавиатур и требовал как минимум двух исполнителей.

Увы, появившееся в 1921 г. массовое радиовещание выкорчевало из сознания идею трансляции по телефону, зато другая составляющая фантазии – электрическое звучание – никуда не делось. Позже появится терменвокс (по имени изобретателя Льва Термена), на котором Ленин пробовал исполнять Глинку. В «американский период» жизни Термена этот аппарат полюбят Чаплин и Гершвин. Позже Термена выманят из Нью-Йорка в СССР и посадят, а его талант пригодится для создания оборудования для слежки.

Патент на терменвокс он успеет продать RCA, крупнейшей радиокорпорации мира. В 1945 г. саундтрек к фильму Хичкока, исполненный на терменвоксе, получит «Оскара». Инструмент используют Шостакович и Led Zeppelin. Его успех породил огромную массу людей, которые стали использовать это новое звучание для создания (синтеза) новой музыки на этом новом инструменте – синтезаторе.

Следующим шагом в новый мир стала электрогитара, сформировавшая уже радикально новую музыкальную среду.

Ошибка герца

В 1888 г. Генрих Рудольф Герц делал доклад, сопровождаемый демонстрацией, доказывавшей существование электромагнитных волн. Завершилось все в гробовой тишине – потрясенная публика затихла, пытаясь себе представить то великое будущее, которое принесет миру это открытие.

Наконец прозвучал вопрос:

– Что за всем этим следует?

На что Герц сухо ответил:

– Более – ничего.

Открытию помог случай: Герц был поклонником Максвелла, одна из работ которого доказывала возможность существования электромагнитных волн, и Герц во время опытов по индукции, заметив