От абака до ChatGPT: Короткие истории долгого прогресса - Олег Сальманов

Например, в Берлине он работал уже семь лет, и даже в родном для Грея штате Коннектикут (но не в его городе) можно было купить билет – и оператор соединял вас с нужным абонентом. Но Грей задумал не просто телефон, а телефон-автомат.

Он рассказал о задумке своему товарищу по бейсболу, владельцу табачной фабрики, и своим работодателям. Реакция была стопроцентной: два разговора – два инвестора, последние даже выделили для финализации проекта своего инженера, Лонга.

Слава пришла к таксофонам Грея быстро, медаль Парижской выставки тому свидетельство. Но с бизнесом дело не ладилось – владельцы общественных пространств не могли взять в толк, зачем им эти «говорилки», инкассаторы не рвались мотаться по городу и выгребать мелочь, джентльмены, закончив разговор, забывали платить.

Целое десятилетие дела шли плохо, пока Лонгу не надоели эти страдания. От технаря коммерческих талантов никто не ждал, но именно ими он и блеснул. Хотя начал он с того, что придумал надежный сейф для монет (попутно запустив еще один завод, занимавшийся сейфами и замками), потом ввел предоплату – автомат начинал работать только после того, как там оказывалась монетка. Никаких «честных джентльменских».

Лонг написал буклет, где арифметически объяснял выгоду установки таксофонов, собрал селлеров, организовал тренинги, придумал систему премий и пустил их охотиться на клиентов.

Через год в небольшом Хартфорде было уже почти сто установок, а Лонг шел дальше. Его селлеры обрабатывали страну, начиная с лакомых кусочков вроде огромного Нью-Йорка. Прорывом в бизнесе стала игра на жадности: он объяснил владельцам отелей, что бесплатная связь для жильцов (как это делалось раньше) – расточительство, и предложил им подзаработать. В первые годы ХХ в. все гостиницы США перешли на «систему Лонга».

Лонг придумал и телефонные будки, поняв, что оживленные перекрестки Нью-Йорка дают трафик больше, чем любой магазин или закусочная. Так родилась идея «закрытого пространства» – будка позволяла отгородиться от шума и чужих ушей и сохранить аппаратуру от воздействия непогоды.

В 1908 г. срок патента Грея истек, и все наперебой бросились производить таксофоны, что позволило насытить рынок темпами, с которыми Лонг был бы не в состоянии справиться в одиночку.

В Европе патент Грея не действовал, и там тоже быстро наладили выпуск. В России, например, таксофоны массово штамповал Эрикссон, бывший батрак, ставший не только отличным инженером, но и коммерсантом.

Самая знаменитая из всех телефонных будок – конечно, красная телефонная будка, символ Англии. Поэтому англичанам было труднее всего расставаться с ней, когда мобильная связь поставила точку в судьбе таксофонов. Им и сейчас пытаются найти применение, устанавливая в них банкоматы или вендинговые аппараты или просто используя как арт-объекты.

Индивидуальный мобильник убил нужду в коллективном доступе. Но все же прилив ностальгии может случиться и у многих из нас при виде двухкопеечной монеты и серого аппарата на стене.

Подсчитать все

Школьную программу сын немецких иммигрантов в США Герман Холлерит осилил с трудом, но, как это бывает, раскрылся позже: он оканчивает горный колледж с золотой медалью и становится ассистентом профессора.

Профессора зовут работать в Бюро переписи, проводимой каждые 10 лет, – так Холлерит получает первый опыт обработки данных. Идет 1880 г., цифры складывают вручную, подсчет займет восемь лет и завершится накануне следующей переписи. Один из товарищей Германа по этой рутине, Джон Биллингс, как-то раздраженно бросает: «Должен же существовать какой-то механический способ подсчетов, как в станке Жаккарда!»

Холлерит знает не только о перфокартах Жаккарда, но и о работающей на них машине Чарльза Бэббиджа, а также видит, как кондукторы в поездах пробивают в безымянных билетах дырки в условных местах, отмечая пол, цвет волос и глаз пассажира, чтобы ими не смог воспользоваться другой.

Идея Холлерита проста: электрический сигнал проходит через просечки в перфокарте, сделанные пробойником кондуктора, и разносит получаемые данные по столбцам: пол, возраст, профессия – все, что присылают в бюро переписи его агенты.

Холлерит к тому времени уже работает в патентном ведомстве, где и патентует свои изобретения. И первые опыты показывают, что у него все получилось! Холлерит отправляет свой табулятор на Парижскую выставку 1889 г. и получает там золотую медаль.

На конкурсных испытаниях Бюро переписи его табулятор работает намного быстрее конкурентов, и Холлерит получает контракт на подсчет переписи 1890 г. Итог отличный: данные удалось обработать всего за три года, сэкономив при этом треть бюджета.

Тут Биллингс вспоминает о сказанной им некогда фразе, что, по его мнению, дает ему право считать себя автором идеи. Холлерит этого не отрицает, и приятели по работе в Бюро все-таки расходятся без суда.

Успех работы табулятора вкупе с золотой медалью Парижа прославил Холлерита, желающих использовать устройство хватает, но покупать такую дорогую технику, нужную лишь на время, никто не готов. Зато идея Холлерита сдавать ее в аренду выстрелила: табуляторы работают на переписях в Австро-Венгрии, Канаде, Франции, России, даже на Филиппинах.

Перепись в США 1900 г., конечно, проводит Холлерит. Но одним Бюро он не довольствуется, активно предлагая технику коммерческим компаниям – железным дорогам, почте, банкам, страховым и каталожным компаниям.

Дела идут отлично, но Бюро переписи внезапно отказывается от услуг Холлерита (тот поднял цены) и берется делать свои табуляторы, для чего на работу приглашают Джеймса Пауэрса, эмигранта из России, выпускника Одесского технического училища.

Оказывается, у Холлерита есть пробелы в описании патентов, которые Пауэрс обходит: электрику заменяет механикой, его табуляторы справляются с задачей подсчета, стоимость работы ниже, чем сумма, запрошенная Холлеритом. Пауэрс придумал новшества, изменившие процесс качественно и ускорившие его, однако при переписи использовались сортировальные машины Холлерита, находившиеся в бюро. Холлерит подает в суд, но не просто проигрывает, хуже того: суд аннулирует его патенты на эти машины.

Пауэрс основывает собственную компанию, но бизнесмен из него хуже, чем инженер. В итоге он проигрывает суды Холлериту, и тот буквально облагает его данью: 25% с проданных машин и 18% от реализации перфокарт. Вскоре Пауэрс оставит бизнес и сосредоточится на изобретательстве, а его компания в будущем будет куплена Remington.

Холлерит остался без госконтракта, но к 1915 г. у него 550 клиентов, использующих более 1500 устройств и 660 млн перфокарт. Его компания входит в состав фирм, объединенных Томасом Уотсоном, для которых он придумывает название IBM (International Business Machines).

Ее табуляторы будут применяться везде. Например, нацисты на арендованных у IBM табуляторах и с технической помощью ее спецов смогут вести строгий учет евреев во время переписи, а позже использовать эти машины в лагерях смерти и для организации перевозки евреев в