«Шел в комнату – попал в другую…». Статьи и заметки архивиста и комментатора - Ксения Андреевна Кумпан

По-видимому, у него не только по латинскому и по русскому четверки в годовом, но и по математике <…> А можете вы себе представить, как радуется и гордится «Блёк» тому, что его перевели без экзамена!285

В VI классе Блок впервые «находит удовольствие» в посещении гимназии и начинает принимать участие в классных шалостях.

В первый же день, придя из гимназии, он мне, прежде всего, сказал: «Пришлось-таки подраться, стр’ашно весело», – пишет Александра Андреевна в августе 1895 г.– Началась физика. По этому случаю шалость доведена уже до безграничного состояния, так как бегают в физический кабинет. Впрочем. Сашура нашел, что физика «легко и интересно»286.

О новых интересах Блока-шестиклассника дает представление «Вестник». В январе 1896 года в журнале появляется его гимназическое сочинение по словесности «О начале русской письменности». Меняется и круг чтения. Если раньше «ему нравилось приключенческое, героическое» (Майн Рид, Купер, Жюль Верн), а русских писателей, по свидетельству M. А. Бекетовой, он не любил, «даже скучал над ними»287, то теперь на страницах «Вестника» мелькают имена А. К. Толстого, И. И. Лажечникова, Г. П. Данилевского и Пушкина («Выстрел»)288.

В этом году были отменены переводные испытания, о чем Блок еще зимой помещает объявление в своем журнале:

Следующая весна 1896 года пройдет без всяких экзаменов для учащихся в средних учебных заведениях. По случаю коронации экзамены совершенно отменены для учеников, имеющих удовлетворительные отметки. Не имеющие удовлетворительных баллов должны держать экзамены в сентябре 1896 года или оставаться на второй год в том же классе. Занятия начнутся 1‑го сентября вместо половины августа289.

В связи с коронацией Николая II, которая состоялась 14 мая, занятия в гимназии были прекращены раньше обычного – 11 мая, и Блок в числе остальных успевающих учеников был переведен без экзаменов в VII класс290.

В последних классах (по письмам и воспоминаниям родных) Сашура по-прежнему ребячливый, непосредственный и веселый: «Росту очень большого, но дитя. Увлекается верховой ездой и театром291, Жуковским, обожает Шахматово. Возмужал, но женщинами не интересуется»292; «в 16 лет Саша остался почти таким же ребенком, как и в 13»293, и от него «веяло каким-то душевным равновесием и леностью»294. По свидетельству тетки поэта, в семье Бекетовых слишком долго относились к нему, как к маленькому»295.

Домашнее поведение Блока – его веселость и «детскость», его юмор, о котором пишет М. А. Бекетова296, – в последних классах гимназии становится «своеобразной формой защиты от „дома“»297. В этом смысле интересно неопубликованное письмо Блока-старшеклассника к матери от 8 мая (не позднее 1898 года). Письмо также дает представление о распорядке дня Блока и маршруте его прогулок: от казарм Гренадерского полка на Фурштатскую улицу, где жили в это время его двоюродные братья298.

Его Высокопревосходительству Титулованному Советнику Многих Коллегий Штоссу (Кокушкин мост, кв. 27).

Ваше Высокопревосходительство!

Имею честь уведомить Вас: 1). О благополучном моем прибытии из среднего учебного заведения. На всем следовании моем я не встретил никаких препятствий. Отпущен в 2½ часа. 2). Отбытие мое из казарм сего полка произошло между 3‑мя и 5‑ю часами 8-ого сего мая. 3). Я имел честь отбыть без калош по следующим уважительным причинам:

А). Набережные, улицы, мосты и проспекты на всем пути моего следования высохли достаточно, благодаря стараниям С.-Петербургского градоначальника и норд-норд-ост пассата.

Б). Высохли следующие пункты моего следования по столице Российской империи:

α). Петербургская наб<ережная>.

β). Самс<ониевский> мост.

γ). Самарская ул<ица>.

δ). Нижегородская ул<ица>.

ε). Лит<ейный> мост.

η). Литейный проспект.

χ). Сергиевская улица.

π). Воскресенский проспект.

ς). Фурштадская улица.

4). Экстренно: прошу принести письменную благодарность генерал-майору Клейгельсу299 за своевременную просушку улиц столицы.

Подпись: А. Блок

Руку приложил Блок300.

Позже Блок двойственно оценивал эти годы: «бессознательная» жизнь в уютных стенах «бекетовского дома» и «рядом – приступы отчаянья и иронии»301.

Это был период «глубинного», бурного формирования личности Блока – канун «Ante lucem» и первого романа302.

Переменилось и его отношение к гимназии: «Гимназия надоедает страшно, особенно с тех пор, как я начал понимать, что она ни к чему не ведет»303. Он начинает отходить от прежних домашних увлечений – в январе 1897 года прекращает выпуск «Вестника» – и все больше времени проводит с товарищами по классу.

Среди них одним из первых в письмах Блока упоминается Лев Кучеров304. Это был один из лучших учеников, по характеристике педсовета «обнаруживал живой интерес ко всем предметам»; гимназию он окончил с серебряной медалью. Блок часто бывал в Лесном у братьев Кучеровых305, отец которых в то время состоял приват-доцентом химии Лесного института. Отношения с Львом Кучеровым были, видимо, скорее приятельские, чем дружеские. По воспоминаниям М. А. Бекетовой, их связывали только общие игры306.

И лишь «в последних двух классах завелись уже настоящие друзья»307 – Фосс и Гун.

Леонид Фосс308 – «сын богатого инженера», «щеголь и франт, но не без поэтических наклонностей»309, поступил в блоковский класс в 1895 году. Способный к точным наукам Фосс «интереса к учению не обнаруживал»; учился небрежно, но хорошо сдавал экзамены, зато часто наказывался за опоздания, гимназические шалости и внеклассные проступки310.

Николай Гун311 – «мечтательный и страстный юноша немецкого типа»312 – учился с Блоком со второго класса, но сошлись они только в старших классах. Успевал Гун средне313, особенно плохо шли у него классические языки. Но как сын «лиц несостоятельных» – его мать была вдовой надворного советника и получала скромную пенсию 25 рублей – постоянно освобождался от платы за обучение314. При этом от Гуна требовалось «одобрительное поведение», что, вероятно, удерживало его от «классных проступков»315. Блок из друзей особенно выделял Гуна, хотя тот по «своим привычкам и вкусам был далек от духа и интересов, господствующих в бекетовской семье»316.

Друзья «часто сходились втроем у Блока или в красивом доме Фоссов на Лицейской улице»317. Вели разговоры «про любовь», Блок читал свои стихи, восхищавшие обоих, Фосс играл на скрипке серенаду Брага, бывшую в то время в моде. В весенние ночи разгуливали они вместе по Невскому, по островам318.

После окончания гимназии Блок вскоре потерял Фосса из виду319. Дружба с Гуном, правда «уже остывавшая», продолжалась и в студенческие годы320.

В 1902 году Гун покончил с собой. В его студенческом деле имеется донесение жандармского полковника ректору университета от 21 января:

В 5 час<ов> утра, на реке Б<ольшая> Нева на Клинической ездовой дороге, в 300‑х шагах от Гагаринского спуска, обнаружен застрелившимся студент местного университета Николай Вас<ильевич> Гун, 24 лет, с огнестрельною раною в левой стороне груди, около соска; из найденного при Гуне письма на имя матери выясняется, что он решился на самоубийство вследствие безнадежной любви321.

Причины самоубийства были известны Блоку и его родным. В черновых материалах к биографии поэта М. А. Бекетова пишет:

В 1902-ом году, когда Блок был еще на юридическом факультете (Блок в это время учился на филологическом факультете. – К. К. и А. К.), произошло событие, которое его сильно расстроило и взволновало: он узнал, что застрелился его товарищ по гимназии Кока Гун.

Будучи «репетитором сына какой-то дамы», Гун «влюбился и попал в тяжелое положение»322.