Беспощадный целитель. Том 7 - Константин Александрович Зайцев

касаясь, и аккуратно считал технику. Совершенно другая манера работы, но выполнена с тем мастерством, на которое моё текущее тело попросту не способно. Дэмион всё так же держал Алису за руку и был в состоянии, близком к боксёрской грогги.

— Она сейчас не чувствует боли, если вы об этом, — начала мне объяснять целительница. Логичное дело для хорошего врача, который видит, что о его пациенте беспокоятся близкие.

Кайра стояла по ту сторону плаща — я и не услышал, как она подошла. Вблизи она оказалась моложе, чем виделась издали, и уставшей сильнее, чем позволяла себе показывать: под глазами лежали тени, какие не спрячешь, а пальцы она держала чуть согнутыми, характерно, как держат их целители после долгой тонкой работы, когда суставы гудят. Не сказать, что у неё было сильное ядро, скорей всего С ранга, но техника работы была на высоте.

— Я слышала распоряжение его светлости. — Она кивнула туда, где за нашими спинами граф что-то негромко выговаривал наставникам. — Лечение вашей подруги — моя работа, за счёт его светлости, от начала и до конца. Стазис я положила для подъёма наверх: носилки, ступени, тряска — глазам сейчас ничего этого не нужно. Наверху сниму, осмотрю ещё раз в нормальном свете и займусь как положено. — Она помолчала и добавила проще: — Я взялась, значит, доведу до конца. Я не бросаю начатое.

— Я вижу, — сказал я. И это была правда: я видел. По стазису, по швам на животе, по тому, как были уложены повязки на глазах — не туго, с окнами для оттока. — Шов на животе — послойный, внутренний?

— Послойный. — Она не удивилась вопросу. — Рассосётся сам, снимать ничего не нужно. Мышцу я подняла и сшила отдельно, будет тянуть недели две, потом перестанет. С учётом её возраста шрама не будет. — Она чуть склонила голову набок, разглядывая меня уже открыто. — Вас ведь учили целительским практикам. Я видела, как вы латали себе плечи на бегу. Очень грубо, в четыре стежка вместо восьми, но по делу и вслепую. Так штопают себя те, кого учили работать под ударами. Вас учил кто-то из военных медиков? Такое не проходят в школе или академии.

— Можно сказать и так, — согласился я, вспоминая и мысленно низко кланяясь тем, кто меня учил, от старика шамана до мастеров демонических сект, чьё лечение было больше похоже на пытки, но при этом было крайне эффективным.

Она ждала продолжения, но я не продолжил. Она приняла это спокойно, как принимают закрытую дверь люди, у которых своих закрытых дверей достаточно. По ощущениям, исходящим от неё, она меня изучала, и, похоже, ей нравилось то, что она видела.

— Что ж. Тогда говорю как потенциальному коллеге, без лишних сантиментов и надежд. — Голос у неё сменился на рабочий и стал по-деловому сухим. — Живот вообще не проблема. Тут всё чисто, внутренние органы не задеты, тварь взяла кожу и мышцу, а вот с глазами гораздо хуже. Удар прошёл наискось через оба и глубоко. Я вернула то, что возвращается сразу: свет она различает, тени тоже, крупное движение увидит. Дальше зрение будет прирастать само, медленно, месяцами, и я буду это прирастание вести. Но до конца… — Она качнула головой, и в этом коротком жесте было больше честности, чем в иных клятвах. — До конца не обещаю. Для полного восстановления нужен кто-то посильнее меня, и это работа на годы. Я говорю вам это сразу, чтобы вы не строили ложных надежд и не давали их ей.

— Я понял. — Горло было сухим, и слова шли тяжело. — Спасибо. В текущей ситуации вы сделали куда больше, чем смог бы сделать я. За мной должок.

— Я принимаю ваш долг. — Она позволила себе слабую усмешку, первую за весь разговор. — А теперь позвольте совет. Вы стоите на ногах из упрямства, коллега, ваше ядро я отсюда слышу — оно звенит пустотой. Идите за своими трофеями, пока упрямство держит. А когда турнир закончится и осядет пыль — найдёте меня при академии. Спросите лекаря Кайру. — Она уловила моё движение бровью и усмехнулась чуть шире: — Да, его светлость любезно представил меня за меня, что экономит время на глупые условности. Меня найдут, я предупрежу привратников.

Она отвернулась к Алисе, и разговор был окончен так же ровно, как вёлся. Я поднялся с колен и поймал за плечо Дэмиона, который всё это время держал Алису за руку, слушая каждое слово и делая вид, что не слушает.

— Дэмион. Будь с ней, сейчас ей нужен кто-то, кто присмотрит из наших. Найди нас после того, как её устроят. Трофеи я заберу сам.

Он посмотрел на меня, и в его коротком взгляде, в котором глубоко на дне ещё плавала сажа от сошедшей тьмы, появилась благодарность за понимание. Он молча кивнул. Ему не нужно было объяснять, что я только что подарил ему право быть там, где он всё равно был бы, только теперь без необходимости придумывать себе оправдание. Подошли двое носильщиков с жёсткими носилками, и Кайра руководила погрузкой сама: как поднять, как держать наклон, куда не давить. Дэмион пристроился слева от носилок, положив ладонь на край. Скорее не помогал нести, просто держался за них, как держатся за борт лодки, и маленькая процессия двинулась к выходу из чаши.

Я смотрел им вслед, пока они не скрылись в проходе, а потом повернулся к оставшимся. Эйра и Лина всё ещё стояли у обломков ледяной стены, но уже не такие белые: молодость берёт своё быстро, даже после такого. Я подошёл, и обе подобрались, разом, одинаковым движением, и от этой одинаковости у меня внутри опять царапнуло: так подбираются не при товарище. Так подбираются при том, кого не до конца понимают.

Тоже всё на потом. Сейчас надо решить другую задачу.

— Эйра. Лина. — Я говорил ровно и по-рабочему, потому что рабочий тон — лучшее лекарство от лишних мыслей, и не только у меня. — Начинайте официальную процедуру. Заявите егерям трофей: гнездо серпокрылов, восемь особей с вожаком, плюс всё, что взято по дороге. Пусть фиксируют при свидетелях, пока свидетелей тут целая ярмарка. Взвешивание наверху, при вас обеих. Я пока вырежу ядра.

— Нужна помощь с этим? — Лина покосилась на туши.

— Я справлюсь сам. Спасибо. — Я чуть смягчил голос. — Это быстрее,